Происхождение
Фамилия Собколов
Фамилия Собколов — редкий случай, когда основа настолько прозрачна, что сразу вызывает улыбку, но при этом ставит в тупик. Кажется очевидным: «собка» и «лов». Однако за этим сочетанием скрываются две разные версии, и разобраться в них стоит, чтобы не попасть в ловушку ложной этимологии.
Первый и самый напрашивающийся вариант — прозвище Собколов, то есть «ловящий собак». Слово «собка» в диалектах действительно означало собаку, чаще дворняжку или охотничью. Такое прозвище могли дать псарю, охотнику, который ходил с собаками, или человеку, который промышлял отловом бродячих псов. В этом случае суффикс -ов превратил прозвище в фамилию: «чей?» — Собколов, то есть сын или потомок Собколова. Версия логичная, живая, но не единственная.
Второй вариант — искажение более распространённой фамилии Соболев. В русских говорах, особенно северных и сибирских, звук «л» мог переходить в «к» под влиянием местного произношения или просто из-за неграмотной записи. Соболь — ценный пушной зверь, и фамилия Соболев очень часта среди охотников, купцов, крестьян. Если писарь записал на слух «Собколов», то это могла быть простая ошибка, которая закрепилась в документах. В пользу этой версии говорит то, что фамилия Собколов встречается крайне редко, а её носители, по данным переписей, рассеяны по разным регионам — от Архангельской области до Урала, где как раз был распространён промысел соболя.
Словообразовательная модель проста: основа «собкол-» плюс типичный русский суффикс -ов, указывающий на принадлежность. Суффикс не редкий, но сама основа — уникальная. Если бы фамилия была образована от имени или прозвища, не связанного с животными, мы бы искали корни в антропонимике, но здесь всё упирается в бытовую лексику.
Вероятнее всего, перед нами не один, а два разных корня, соединившихся в одной фамилии. Часть носителей Собколовых — потомки тех, кого в деревне дразнили Собколовым за связь с собаками, а часть — потомки Соболевых, чья фамилия со временем «зацвела» лишней буквой. Различить их без генеалогического исследования невозможно, но обе истории — о людях, чьё прозвище или занятие было настолько заметным, что закрепилось в роду.