Фамилия Статищев — редкий пример того, как прозвище, описывающее внешность или манеру поведения, закрепилось в родовом имени. В её основе лежит прозвище Статище, а оно, в свою очередь, восходит к многозначному глаголу «стать». Словообразовательная модель проста и прозрачна: к основе добавили суффикс -ище, который в русском языке традиционно несёт значение увеличения или преувеличения. Поэтому логично предположить, что Статищем называли человека крупного, широкоплечего, высокого роста — того, кто «статен» в самом прямом смысле слова.

Однако у этой фамилии есть и вторая, менее очевидная версия происхождения. В новгородских, сибирских и пензенских говорах существовал диалектный глагол «статиться» — «держать себя чинно, чопорно, степенно». Если принять эту версию, то прозвище Статище могло относиться не к физическим данным, а к характеру. Правда, тут есть нюанс: в народной среде такое поведение часто воспринимали с иронией, поэтому Статищем скорее могли назвать манерного человека, который любит покрасоваться и поломаться, чем того, кто просто держится с достоинством.

Какая из версий правдоподобнее? Первая, связанная со «статью» и осанкой, выглядит более естественной для прозвища. Она проще и не требует допущения об ироничном подтексте. Диалектный глагол «статиться» — скорее дополнительный штрих, который показывает, насколько многозначным было исходное слово, но вряд ли он был основным мотивом для прозвища.

Фамилия оформлена по самой распространённой русской модели: суффикс -ев присоединился к основе, чтобы указать на принадлежность потомков человеку по прозвищу Статище. То есть буквально Статищевы — это «дети Статища». Такая схема образования типична для большинства русских фамилий, но сама основа встречается нечасто, что делает фамилию заметной на фоне однокоренных, например, Статовых или Статистовых.

Точное место и время возникновения фамилии установить сложно — процесс формирования родовых имён в России растянулся на несколько столетий и завершился лишь к XIX веку. Можно лишь утверждать, что фамилия Статищев — это памятник живой народной речи, сохранивший в себе и слово, и представление о том, как выглядел или вёл себя её первый носитель.