Фамилия Стрединин — редкий случай, когда ясная словообразовательная модель сочетается с почти полной неизвестностью исходной основы. Разбираем её по суффиксу: перед нами типичный патроним на -ин, указывающий на принадлежность к предку, которого звали Стредя или Стрединя. Суффикс -ин присоединяют к основам на -а или -я, в отличие от -ов/-ев для основ на твёрдый согласный. Значит, фамилия образована от прозвища или имени Стредя (уменьшительная форма) либо Стрединя.

Корень стред- в русском языке не встречается ни в одном словаре литературной лексики. Это сразу отсекает бытовые версии вроде «стреда» или «стредо». Наиболее правдоподобное объяснение — диалектное или иноязычное происхождение. В северо-западных говорах (псковских, новгородских) слово «стредь» могло означать «средний», «середина» — с характерной для этих мест перестановкой согласных (ср. «стредний» вместо «средний»). Тогда Стредя — прозвище человека среднего роста, среднего сына в семье или того, кто жил посреди села. Другая версия отсылает к финно-угорскому субстрату: в карельском и вепсском языках есть корни со значением «прямой», «строгий», которые через ойконимию могли попасть в русские фамилии. Но это уже гадание.

География фамилии подсказывает, что Стрединины — почти исключительно северные жители. Основной ареал — Архангельская область, особенно Пинежский и Мезенский районы, а также Вологодчина. Встречаются единичные носители в Сибири (потомки переселенцев XIX века). В центральных и южных регионах фамилия практически отсутствует. Это подтверждает версию о диалектном корне: именно на Русском Севере сохранились архаичные говоры, где «стредь» могло быть обиходным словом.

Сословно Стрединины — почти наверняка крестьяне или посадские люди, не дворяне. Фамилия не попала ни в «Бархатную книгу», ни в списки служилого дворянства. В писцовых книгах XVII века следов нет, что типично для позднего закрепления фамилий у податных сословий: многие северные крестьяне получили фамилии только в XVIII–XIX веках при переписях. Если ваш предок — Стрединин, скорее всего, он был государственным или монастырским крестьянином, жившим в лесной глуши, где язык хранил древние формы. Фамилия осталась редкой, потому что не вышла за пределы своего диалектного гнезда.