Фамилия Струздюмов — редкая и необычная, и её происхождение напрямую связано с прозвищем Струздюм, которое легло в основу фамилии. Суффикс -ов указывает на типичную русскую модель образования: так называли сына, потомка или человека из рода Струздюма. Но что означало само прозвище? Здесь есть две основные версии, и обе заслуживают внимания.

Первая версия отсылает к польскому глаголу strudzic, который переводится как «уставать». Если следовать этой логике, прозвище Струздюм могли дать человеку, занятому тяжелым физическим трудом, тому, кто постоянно находился в изнуряющей работе. Такие прозвища часто закреплялись за крестьянами или ремесленниками, чья жизнь проходила в непрестанных усилиях. Вторая версия выводит корень из немецкого struz — «ссора, жалоба». В этом случае прозвище указывало бы на характер: Струздюмом могли назвать вздорного человека, любителя спорить или жаловаться. Обе гипотезы имеют право на существование, но первая выглядит несколько правдоподобнее: польское влияние на русские говоры западных регионов было сильным, а прозвища по роду занятий встречались чаще, чем по чертам характера. Впрочем, не исключено, что прозвище возникло на стыке языков и диалектов, где подобные звукосочетания могли иметь местное, не дошедшее до нас значение.

Само слово «Струздюм» звучит непривычно для русского уха, что говорит о возможном западном или смешанном происхождении. В польском языке сочетание звуков и окончание -dzu- встречается чаще, чем в русском, поэтому версия о польском следе выглядит убедительной. Если прозвище действительно возникло в среде, где общались на польском или под его сильным влиянием, то носители фамилии могли жить в западных губерниях Российской империи — на территории современной Беларуси, Украины или в приграничных русских землях.

Как бы то ни было, прозвище Струздюм закрепилось за конкретным человеком как наиболее употребительное именование, вытеснив или дополнив его крестильное имя. Со временем оно перешло в фамилию: потомки человека по прозвищу Струздюм стали писаться Струздюмовыми. Фамилия осталась редкой, и сегодня её носители могут с уверенностью говорить: их предок либо много работал до изнеможения, либо имел непростой характер — а возможно, и то и другое сразу.