Фамилия Тарарышкин происходит от прозвища Тарарышка, которое дали человеку за его манеру говорить. В словаре Владимира Даля глагол «тарарыкать» означает «говорить, болтать, беседовать, шутить». То есть основой фамилии стало не ремесло и не место жительства, а характер: предок носителей этой фамилии, судя по всему, был словоохотливым и весёлым собеседником, балагуром, которого так и прозвали — Тарарышка.

Сама модель образования типична для восточнославянских фамилий: прозвище на -шка (уменьшительно-ласкательное или ироничное) со временем оформилось с помощью суффикса притяжательности -ин. Так появилась форма Тарарышкин, то есть «сын Тарарышки». Подобные прозвища от глаголов звукоподражательного характера — не редкость в русском ономастиконе: они фиксировали яркую речевую особенность человека, которая бросалась в глаза окружающим.

Родственные фамилии — Тарарыкин, Тарарыков, Тарараев, Тараров. Все они восходят к тому же корню, но оформились через разные суффиксы, что говорит о независимом бытовании прозвища в разных регионах. Интересно, что глагол «тарарыкать» имеет параллели в других славянских языках: в украинском «тараторити» — болтать без умолку, в польском «tarać» — пачкать, но в значении «говорить вздор» этот корень встречается и в белорусском. Это указывает на древнюю общеславянскую основу, хотя в русском языке слово закрепилось именно за пустой, но добродушной болтовнёй.

Прозвище Тарарышка могло закрепиться за человеком как основное именование, вытеснив крестильное имя, — так в XV–XVII веках часто поступали в среде крестьян и посадских людей, где прозвища были более употребительны в быту, чем календарные имена. Поэтому фамилию Тарарышкин стоит считать памятником не столько славянской культуры вообще, сколько живой народной традиции именования по личным качествам.

Точное время и место возникновения фамилии определить без генеалогических изысканий нельзя: прозвище могло возникнуть независимо в разных уездах, а фамилия закрепиться в разных ветвях рода в разное время. Однако сам факт, что фамилия сохранилась и дошла до наших дней, говорит о том, что прозвище не было обидным — скорее, его носили с юмором, и оно не мешало потомкам.