Фамилия Тиме — одна из тех, что хранят память о средневековой Европе, хотя сегодня звучит совершенно по-русски. Её основа — не прозвище и не ремесло, а личное имя, точнее, его сокращённая форма. Речь идёт о старинном германском имени Дитмар (Dietmar), которое в бытовом общении нередко ужимали до короткого Тиме.

Разберём, что скрывается в этом имени. Оно составное: первая часть diet переводится как «народ», а вторая — mar — как «известный», «славный». Сложив части, получаем «славный народ» или, в более широком смысле, «тот, кто знаменит среди людей». Имя было настолько популярным в немецких землях, что дало жизнь не только фамилии Тиме, но и множеству родственных ей — от Тимме и Тима до славянских Тимофеевых, хотя последние восходят к греческому корню, а не к германскому.

Исторический след имени ведёт в рыцарскую культуру XII–XIII веков. Одним из первых известных носителей был миннезингер Дитмар фон Айст (Dietmar von Aist). Миннезингеры — немецкие лирические поэты-певцы, воспевавшие служение Даме, Богу и сюзерену, а также крестовые походы. Их стихи и музыка сохранились в рукописях, и имя Дитмара фон Айста стоит в одном ряду с Вальтером фон дер Фогельвейде. Так что фамилия Тиме, если копнуть вглубь, оказывается ровесницей куртуазной поэзии.

В России фамилия закрепилась за счёт обрусевших немецких родов, и здесь она обрела собственные смыслы. Среди носителей — Иван Августович Тиме, горный инженер и учёный, чьи труды по механике горных пород использовали в промышленности конца XIX века. Другая известная представительница — актриса Елизавета Ивановна Тиме, блиставшая на сцене Александринского театра. Оба они — потомки тех самых немецких переселенцев, которые прижились в России и вписали фамилию в русскую культуру.

Любопытно, что написание Тиме устойчиво сохраняет конечное «е», тогда как многие аналогичные фамилии при русификации меняли окончание на -ов или -ин. Это говорит о том, что носители сознательно держались за исходную форму, не давая ей полностью адаптироваться. Так фамилия осталась маркером происхождения: услышав «Тиме», сразу понимаешь, что перед тобой потомок германских переселенцев, а не носитель местного прозвища.