Фамилия Тороватов — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, сохранилось почти без изменений и не утратило прозрачной внутренней формы. В её центре — древнерусское слово «тороватый», означавшее щедрого, расточительного, а иногда и просто расторопного человека. В словаре Даля «тороватый» — это «торопливый, прыткий», но в народной речи чаще «не скупой, готовый поделиться последним». Таким образом, Тороватов — потомок человека, которого окружающие запомнили по его открытости, а может, и по излишней щедрости, граничащей с мотовством.

Словообразовательная модель проста и архаична: суффикс -ат- (как в словах «бородатый», «горбатый») превращал качество в постоянный признак, а затем к основе «Тороват-» добавили стандартный патронимический суффикс -ов, означающий «сын Тороватого». Фамилия образована напрямую от прозвища, а не от крестильного имени, что указывает на её сравнительно позднее происхождение — скорее всего, XVI–XVII века, когда прозвища всё чаще закреплялись в документах как фамилии.

Интересно, что у этой фамилии есть фонетический двойник — Тороватов и Тороватов могут писаться по-разному в зависимости от местного говора: в южнорусских диалектах «аканье» нередко давало форму Тароватов, но в литературной норме закрепился вариант с «о». Встречается и однокоренная фамилия Тороватый, где суффикс -ый сохранил форму прилагательного в чистом виде — такие фамилии типичны для украинской и южнорусской традиции.

Географически Тороватовы — фамилия нечастая, но с устойчивым гнездом в Воронежской области и на смежных территориях Черноземья. В ревизских сказках XVIII века встречаются крестьяне и однодворцы с этой фамилией в Задонском и Землянском уездах. Дворянские корни маловероятны: прозвище «тороватый» в среде служилых людей не было распространено, а в крестьянской среде оно фиксировалось как бытовая характеристика.

В современном русском языке слово «тороватый» почти вышло из употребления, поэтому фамилия для большинства звучит загадочно. Но для носителя она — прямой и неискажённый отголосок той эпохи, когда человека могли назвать по самому яркому качеству: не по профессии и не по отцу, а просто за то, что он не жадничал.