Фамилия Траур — одна из тех, что вызывает любопытство с первого взгляда. Её звучание совпадает с немецким словом Trauer («печаль», «траур»), но это совпадение обманчиво. В русской ономастике фамилия имеет совсем другую природу и восходит не к европейским языкам, а к древнерусским прозвищам.

Разбираем словообразовательную модель. Фамилия образована без суффикса, путём перехода прозвища в фамилию. Это так называемая «нулевая» суффиксация, характерная для ранних русских фамилий, особенно в южнорусских и белорусских землях. Основа — «траур». Но что она означала? В русских говорах слово «траур» не имело скорбного смысла. Скорее всего, это фонетический вариант слова «травур» или «тровур», которое встречается в старых писцовых книгах. По одной из версий, так называли человека с необычным, «травленым» голосом — хриплого или сиплого. По другой, более надёжной, прозвище Траур давали человеку, который постоянно жаловался на жизнь, ныл или «траурил» — то есть горевал без особого повода. В таком случае фамилия — типичное «говорящее» прозвище, каких много: Плакса, Ворчун, Нытик.

Есть и более редкая версия, которую приводят ономасты со ссылкой на диалектные словари. В архангельских и вологодских говорах «траурить» означало «медлить», «тянуть», «канителиться». Тогда Траур — человек неторопливый, медлительный. Эта версия менее популярна, но имеет право на существование, поскольку географически фамилия действительно встречается на Русском Севере, хоть и редко.

Социальный контекст фамилии прост: Траур — фамилия крестьянская или посадская. В дворянских родословных книгах она не значится. Встречается в основном в центральных областях России и в Беларуси, причём написание устойчиво — без вариантов Трауров или Траурин. Это говорит о том, что фамилия закрепилась в документах поздно, уже после того, как основная масса крестьян получила фамилии в XIX веке. Носители фамилии Траур — это, скорее всего, потомки людей, которых в деревне знали по характерной черте: либо по голосу, либо по привычке жаловаться, либо по медлительности. Никакой трагической подоплёки в фамилии нет — только бытовая наблюдательность наших предков.