Фамилия Трескова хранит память о прозвище дальнего предка — Треск. Это прозвище, в свою очередь, восходит к нарицательному слову «треск», которым называют шорох, грохот или звук, сопровождающий появление трещин. Проще говоря, фамилия Трескова — это семейное предание о характере или привычке человека, жившего несколько веков назад.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: прозвище Треск + патронимический суффикс -ов, дающий форму Тресков, а Трескова — это женская или притяжательная форма от нее. Такая модель типична для русских фамилий, которые закрепились в XV–XVII веках, когда прозвища превращались в наследственные именования. Суффикс -ов указывает на принадлежность: Тресков буквально значит «сын Треска».

Значение прозвища Треск неоднозначно, и ономасты предлагают несколько версий. Самая прямая — от глагола «трещать» в значении «непрестанно говорить, болтать». Тогда Треском называли говоруна, балагура, человека, который не замолкает ни на минуту. Эта версия кажется наиболее правдоподобной: в русских говорах «трещотка» и «трескун» — устойчивые обозначения болтливого человека.

Вторая версия отталкивается от глагола «трескать», то есть «жадно поедать, лопать, уписывать». В этом случае прозвище Треск мог получить упитанный человек, любитель плотно и вкусно поесть. Такие прозвища по аппетиту и внешности встречались не реже, чем прозвища по характеру.

Третья, менее распространенная гипотеза связывает прозвище с глаголом «трескаться» в значении «драться». Тогда Треском называли вспыльчивого, буйного человека, склонного к потасовкам. Эта версия слабее первых двух, потому что в говорах для драчуна чаще использовали другие слова — «задира», «буян», «драчун». Но полностью исключать ее нельзя.

Вероятнее всего, в каждом конкретном случае прозвище Треск возникало независимо и могло отражать разные черты — от болтливости до дородности. Со временем прозвище закрепилось за человеком как основное именование, а его потомки стали писаться Тресковыми. Так фамилия Трескова, передаваясь из поколения в поколение, сохранила не только звучание, но и память о том, каким видели своего предка окружающие.