Фамилия Тритолий — редкая и интригующая. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий, она не оканчивается на -ов, -ин или -ский, а имеет латинизированное окончание -ий, что сразу указывает на её происхождение из духовного сословия. Такие фамилии массово присваивались выпускникам семинарий и академий в XVIII–XIX веках. Искусственные, «выдуманные» фамилии часто образовывали от греческих или латинских корней, чтобы придать будущему священнику или учителю благозвучное, книжное прозвище.

Основа фамилии — греческое слово «τρίτος» (тритос), что означает «третий». Скорее всего, Тритолий — это не прямая калька, а сложное слово, созданное по модели греческих имён вроде «Трифон» (живущий в роскоши) или «Трифилий» (трилистник). Возможная расшифровка: «тритос» (третий) + «литос» (камень) — то есть «третий камень». Это мог быть намёк на некий третий по счёту камень в церковной архитектуре или, что более вероятно, на «краеугольный камень» в христианской символике. Впрочем, вторая часть могла быть и просто благозвучным окончанием, без конкретного значения — семинарские наставники нередко соединяли греческие корни, руководствуясь скорее красивым звучанием, чем строгой этимологией.

Есть и более прозаичная, но правдоподобная версия. Фамилия могла быть образована от греческого имени «Тритос» (как имя третьего ребёнка в семье или прозвище), к которому добавили суффикс -лий, характерный для греческих имён (сравните: Василий, Дорофей — Дорофей → Дорофелий). В таком случае Тритолий — это «сын Тритоса» или «принадлежащий Триту». Но и в этом варианте перед нами не случайное прозвище, а аккуратно сконструированная фамилия, которую носитель, скорее всего, получил при поступлении в учебное заведение.

Географически фамилия Тритолий встречается крайне редко, преимущественно на юге России и Украины, где были сильны традиции греческого образования в духовных академиях (например, в Киевской или Екатеринославской семинариях). Носители этой фамилии в XIX веке — это почти наверняка выпускники семинарий, ставшие священниками, диаконами или учителями церковно-приходских школ. Фамилия не срослась с бытовой средой, а осталась маркером книжной, церковной культуры, что и объясняет её исключительную редкость: таких искусственных фамилий было создано много, но выжили и закрепились лишь единицы.