Фамилия Трубицина образована от прозвища Трубица, в основу которого легло название маленькой трубки. Скорее всего, Трубицей прозвали громогласного человека. Трубицей могли прозвать и трубача, и трубочиста, и пожарного, трубящего в трубу при выезде команды. Известно также, что в некоторых говорах трубицей называли овсяный блин, свернутый в трубку. В этом случае прозвище Трубица принадлежало либо лакомке и сладкоежке, либо не очень умелой хозяйке. О плохой стряпухе существовала даже пословица: «Затеяла кумица трубицы, а нет ни соли, ни мучицы». Веселовского упоминаются: Трубица Григорий Петрович Вельяминов, первая половина XVI в.; Григорий Андреевич Трубицын, 1613 г., Арзамас. Таким образом, потомок человека, обладающего прозвищем Трубица, со временем получил фамилию Трубицина.

---

Фамилия Трубицина хранит память о прозвище дальнего предка — Трубица. В основе лежит слово «трубица», то есть маленькая трубка, но смыслов у этого прозвища было несколько. Трубицей в старину могли назвать человека с громким, трубным голосом, которого слышно было за версту. Не менее естественно, что так кликали трубача, трубочиста или пожарного, который трубил в рожок, оповещая о выезде команды. Впрочем, в некоторых говорах трубицей именовали овсяный блин, свернутый в трубку. Тогда прозвище доставалось либо лакомке и сладкоежке, либо, напротив, нерадивой хозяйке, у которой стряпня не задавалась. Про таких даже сложили пословицу: «Затеяла кумица трубицы, а нет ни соли, ни мучицы».

Следы прозвища заметны в документах давно. Веселовский приводит Трубицу Григория Петровича Вельяминова, жившего в первой половине XVI века, и Григория Андреевича Трубицына, записанного в 1613 году в Арзамасе. Оба примера показывают, что прозвище бытовало и в служилой среде, и среди посадских людей, а фамилия на -ин закрепилась за потомками уже к началу XVII века. Такая модель — от прозвища на -ца к фамилии на -ин — типична для русских фамилий, образованных от слов с уменьшительным суффиксом.

Судьба фамилии сложилась так, что сегодня ее носительница — женщина, а мужской вариант, Трубицын, встречается чаще. Но корень у них общий: оба восходят к одному прозвищу, которое, скорее всего, характеризовало либо голос, либо занятие, либо кулинарные таланты предка. Что именно послужило поводом для конкретного человека — теперь уже не установить, но само разнообразие значений показывает, насколько живым и многозначным было народное слово.