Фамилия Цурцев — редкая и по звучанию, и по модели образования. Её основа, скорее всего, не тюркская и не кавказская, как можно было бы подумать, а исконно русская, но с необычным суффиксом.

Ключ к разгадке — в суффиксе «-ев». Он указывает на принадлежность («чей?»), то есть Цурцев — сын Цурца. А вот прозвище Цурец — это и есть главная загадка. Вероятнее всего, оно образовано от диалектного слова «цура» или «цурка». В южнорусских и украинских говорах «цура» — это заноза, щепка, иногда так называли невысокого, худого или колючего по характеру человека. Второе значение — «чура» (с чередованием ц/ч) — означало «чурка», обрубок дерева, или того, кто стоит «чур», то есть на границе, в стороне. В таком случае Цурец — это либо «занозистый» человек, либо, что правдоподобнее, «чурка», «обрубок» — прозвище по внешнему сходству (коренастый, невысокий).

Есть и другая, менее вероятная версия: связь с личным именем Цур — сокращённой формой от крестильного имени Цурион (греч. «маленький»). Но такие имена в русской традиции были редкостью, а суффикс «-ец» (Цур-ец) типичен именно для прозвищ, а не для производных от канонических имён.

Географически фамилия привязана к югу России и, возможно, к украинским территориям, где слово «цура» было в ходу. Носители Цурцевых — это, скорее всего, потомки крестьян или ремесленников, получивших уличное прозвище по какой-то характерной черте. Сословного барьера у фамилии не было: «-ец» в основе — признак простонародной, а не дворянской среды.

В итоге: Цурцев — это «сын Цурца», а Цурец — либо «заноза», либо «чурка». Фамилия осталась редкой, потому что исходное слово почти исчезло из живого языка, сохранившись лишь в диалектах.