Фамилия Тульбовичь — редкий пример, который сразу же выбивается из привычного ряда русских фамилий. Её написание с мягким знаком на конце и окончанием «-ичь» — ключ к разгадке. В восточнославянской традиции суффикс «-ич» (или «-ович»/«-евич») образует отчества и фамилии, указывающие на происхождение от отца: «чей сын?» — Тульбов сын, Тульбович. Однако классическая русская фамилия на «-ич» (как Иванович или Степанович) обычно не имеет на конце мягкого знака. Форма «Тульбовичь» выдает либо старую орфографию (до реформы 1918 года мягкий знак после шипящих писали чаще), либо белорусское или украинское происхождение, где такие окончания встречаются в фамилиях (сравните: Мицкевич, Ковалевич). Таким образом, перед нами патронимическая фамилия, застывшая в форме отчества.

Основа фамилии — «Тульб» — самая загадочная часть. Она не связана с распространёнными русскими календарными именами (Иван, Пётр, Василий). Скорее всего, в её основе лежит прозвище или нецерковное имя. Можно предположить связь с диалектным словом «тульба» или «тульбище» — так в некоторых говорах называли толпу, сборище, гурьбу, иногда с оттенком беспорядка. Человек мог получить прозвище Тульба за шумный нрав, любовь к компаниям или за то, что жил в многолюдном месте. Менее вероятна, но возможна версия от тюркского корня «тул» (вдовец, одинокий) с добавлением суффикса, хотя для этого нет прямых доказательств. Прозвища на «-ба» (Гульба, Жульба) встречались в южнорусских и украинских землях, что косвенно подтверждает географию фамилии.

Сравнение с однокоренными фамилиями помогает сузить поиск. Фамилии Тульбин, Тульба, Тульбович (без мягкого знака) встречаются в Беларуси, на Смоленщине и в западных областях России. Форма «Тульбовичь» — скорее всего, именно та, что закрепилась в документах XIX века в белорусских губерниях. Носитель такой фамилии, вероятно, был крестьянином или мещанином, а его предка звали прозвищем Тульба. Фамилия не дворянская (дворянские «-ичи» обычно имеют другую историю и часто пишутся через «-вич»), а народная, что делает её ценной как свидетельство живого языка и местных прозвищных традиций, которые почти не сохранились в письменных источниках.