Фамилия Туяхов образована от личного прозвища Туях по обычной для русских фамилий модели с суффиксом -ов, указывающим на принадлежность: Туяхов — сын Туяха, потомок человека с таким прозвищем. Но вот откуда взялось само прозвище — здесь единой версии нет, и это как раз тот случай, когда фамилия хранит следы сразу нескольких языковых традиций.

Самая содержательная гипотеза выводит прозвище из языка коми, от глагола «туявны» — «выследить, выяснить, узнать». Если так, то первый Туях был либо искусным охотником, умевшим читать следы и выслеживать зверя, либо человеком пытливым, дотошным, который любил доходить до сути. Оба значения лежат в одном смысловом поле — «тот, кто умеет узнать», и обе трактовки одинаково правдоподобны.

Вторая версия отсылает к чувашскому слову «туя» — палка, трость, посох, клюка. Здесь прозвище могло закрепиться за хромым человеком, который ходил с посохом, либо за очень высоким и худым мужчиной — таких в народе нередко сравнивали с жердью или клюкой. Прозвища по внешности и физическим особенностям — один из самых древних и распространённых пластов русской антропонимии, так что эта версия тоже имеет под собой прочное основание.

Третья гипотеза, связывающая прозвище с деревом туя, выглядит заметно слабее. Туя — растение декоративное, в России массово распространившееся лишь в XIX–XX веках, и маловероятно, чтобы в народной среде оно стало основой для прозвища. Разве что Туяхом называли резчика по дереву, работавшего с этим растением, но и это звучит натянуто. К тому же в основе прозвищ обычно лежат бытовые, привычные вещи, а не экзотические культуры.

Интересно, что фамилия Туяхов встречается в регионах, где исторически пересекались русское, финно-угорское и тюркское влияние, — в Предуралье и Поволжье. Это делает обе основные версии (коми и чувашскую) одинаково уместными: в таком пограничье языков и культур прозвище легко могло впитать слово из любого соседнего наречия. Скорее всего, точный ответ уже не восстановить, но сам разброс версий — живое напоминание о том, как фамилии впитывают языковую пестроту тех мест, где их носили.