Фамилия Тынников (а в просторечии и в документах прошлого — Тынниковы) образована от личного прозвища Тынник. Это классическая русская модель: прозвище отца на -ник превращалось в фамилию сына с помощью суффикса -ов, то есть «Тынников» буквально значит «сын Тынника». Такой способ словообразования был одним из самых распространённых в XVI–XVII веках, когда у крестьян и посадских людей закреплялись наследственные семейные именования.

Основа прозвища — нарицательное «тын». В древнерусском языке так называли деревянный сплошной забор, частокол, которым обносили дворы, огороды и целые поселения. Отсюда и несколько возможных значений прозвища. Тынником могли прозвать человека, чей дом стоял прямо у такого забора или кто занимался его починкой. Но у слова был и военный оттенок: тын служил укреплением, оградой города или крепости, поэтому Тынником могли назвать и воина, обороняющего подступы к поселению, и сторожа. В охотничьей среде тынник — это, возможно, тот, кто ставил засеки и ловушки.

Одно из самых ранних упоминаний прозвища находим в «Ономастиконе» С.Б. Веселовского: там записан Тынник Ерема, крестьянин, 1611 год, Арзамас. Эта запись ценна тем, что привязывает прозвище к конкретной местности — Нижегородскому Поволжью, где частоколы и деревянные укрепления были обычным делом. Значит, уже в начале XVII века прозвище бытовало, а наследственная фамилия Тынников могла сложиться вскоре после этого, когда потомки Еремы или его односельчан закрепили за собой семейное имя.

Точное место и время возникновения фамилии Тынников сейчас установить сложно: фамилии у крестьян формировались постепенно, на протяжении нескольких поколений, и письменные источники фиксируют их с большим опозданием. Однако морфология фамилии не оставляет сомнений в её русском происхождении, а корень «тын» — общеславянский, он встречается в украинском, белорусском и польском языках, что указывает на глубокие культурные пласты.

Стоит заметить, что фамилия Тынников не слишком распространена, что типично для прозвищных фамилий, привязанных к локальному быту. Она не связана ни с церковными именами, ни с профессиями, а потому её носители — потомки людей, которых в своём окружении выделяли по месту жительства или роду занятий. Это делает фамилию выразительным памятником народной речи, сохранившим слово, которое в современном языке почти исчезло.