Фамилия Тюваков — редкий пример того, как за простым, на первый взгляд, прозвищем скрывается сразу несколько возможных профессий. В её основе лежит личное именование Тювак, которое, по самой распространённой версии, восходит к нарицательному «тювяк» — так в старину называли матрац, набитый соломой, мочалом или шерстью, а иногда и просто большой мешок. Если следовать этой логике, прозвище носило профессиональный характер: Тюваком могли прозвать мастера, который такие матрацы шил и набивал.

Но у этого прозвища есть и вторая, не менее интересная трактовка. В некоторых говорах слово «тювяк» (или «тюфяк») использовали для обозначения человека вялого, медлительного или, наоборот, плотного, грузного. Учитывая, что матрац — предмет мягкий и бесформенный, прозвище легко могло прилипнуть к обладателю тяжёлой фигуры или медлительного нрава. Так что уже в самом прозвище заложена шутливая метафора, понятная современникам без дополнительных пояснений.

Существует и третья версия, которая уводит нас в сторону восточных заимствований. Она связывает прозвище с узбекским словом «тувак» — «горшок». В этом случае Тюваком называли гончара, мастера по изготовлению глиняной посуды. Версия правдоподобна, но менее вероятна для центральных русских регионов: она могла бы объяснить фамилию в тех семьях, где предки жили в Средней Азии или в южных торговых городах с активным восточным влиянием.

Сама фамилия образована по стандартной патронимической модели: суффикс -ов указывает на принадлежность потомку человека по имени Тювак. То есть буквально Тюваков — это «сын Тювака», «из рода Тювака». Такая модель в XV–XVII веках была самой распространённой на Руси, когда прозвища отцов закреплялись за детьми и внуками уже как наследственные фамилии.

Какая из версий верна для конкретной семьи — сказать сложно, не имея генеалогических данных. Но самая крепкая и логичная — первая, ремесленная: прозвище по роду занятий было естественным способом выделить человека в общине. Гончарная версия тоже имеет право на жизнь, но она требует дополнительных подтверждений в виде региональной привязки предков. А вот бытовая, «матрацная», версия объясняет и прозвище, и фамилию без натяжек: профессия была на виду, а слово — в ходу.