Фамилия Усталу — редкий пример того, как русская фамилия сохранила в себе прибалтийскую основу. Сразу отвечаем на главный вопрос: она образована от прозвища, которое переводится с эстонского как «новая ферма» или «новый хутор». Разбираем по частям: первая основа восходит к эстонскому uus — «новый, внове», вторая — к sõna «талу», что означает «усадьба, ферма, хутор». Сложение двух корней дало название, которое могло закрепиться за человеком по месту жительства или роду занятий.

Модель образования здесь необычна для русских фамилий: это не суффиксальная форма (-ов, -ин, -ский), а цельное прозвище, перенесённое в фамилию без изменений. Такой тип встречается редко и чаще фиксируется на северо-западе России, в регионах, граничивших с эстонскими землями, — в бывшей Санкт-Петербургской губернии, а также среди переселенцев из Прибалтики. Сама фамилия могла закрепиться за эстонцем, перебравшимся в русскоязычную среду, или за русским, получившим прозвище за то, что жил на новой мызе.

Кем был первый носитель? Скорее всего, человек, имевший отношение к свежеотстроенной усадьбе: либо хозяин нового хутора, либо управляющий, либо работник, которого прозвали по месту службы. Прозвище Усталу могло указывать не на личное качество, а на факт биографии — переселение на новое место и обзаведение хозяйством. В этом смысле оно родственно фамилиям-ориентирам вроде Новосёлов или Новожилов, но с выраженным местным колоритом.

Стоит оговориться: в ономастике встречаются и другие трактовки подобных сложений, но для данной фамилии версия с «новой фермой» выглядит наиболее убедительной. Эстонское uus и talo (в эстонском написании talu) дают прозрачную семантику, а альтернативные объяснения — например, от личного имени или искажённого русского слова — не подкрепляются ни фонетикой, ни географией бытования.

Судьба фамилии типична для прибалтийских заимствований: она осталась редкой, не получила массового распространения и сохранилась в виде семейных преданий о предках-хуторянах. Если ваши предки носили Усталу, почти наверняка их корни уходят в земли современной Эстонии или в приграничные районы Ленинградской области, где эстонские хутора были обычным явлением вплоть до середины XX века.