Фамилия Утников — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано не с ремеслом или внешностью, а с бытовой чертой характера, граничащей с пороком. В её основе лежит древнерусское слово «утник» — так в некоторых говорах называли человека, который любит поживиться чужим, вора или мошенника. Корень тот же, что и в глаголе «утаить», «утаивать». Слово фиксируется в исторических словарях, например, у Даля, где «утник» прямо определяется как «потайщик, утайщик, скрытный вор». Таким образом, первый носитель фамилии, скорее всего, получил нелестное прозвище за склонность к присвоению чужого или за скрытный, нечестный нрав.

Модель образования проста и типична для восточнославянских фамилий: суффикс -ов- присоединился к основе «Утник», превратив прозвище отца в фамилию сына. Утников буквально означает «сын Утника». Суффикс -ник в исходном прозвище указывает на деятеля или носителя признака, поэтому слово звучало тяжеловесно и осуждающе. Интересно, что в некоторых диалектах «утник» могло означать не только вора, но и просто хитреца, умеющего «утаить» правду, что смягчает негативный оттенок.

В отличие от фамилий, образованных от канонических имён (Иванов, Петров), Утников происходит от прозвища, и это накладывает отпечаток на её социальную историю. Такие фамилии чаще встречались в крестьянской и посадской среде, где прозвища были точны и безжалостны. Дворянские роды с такой фамилией практически неизвестны — слишком низкое и неблагозвучное для аристократии основание.

Географически фамилия Утников встречается редко, с заметной концентрацией в центральных и северных областях России — в Вологодской, Костромской, Ярославской губерниях. Именно там диалектное слово «утник» было в ходу. В южных говорах его не знали, поэтому фамилия осталась локальной.

Стоит отличать Утникова от похожих, но других по смыслу фамилий. Уткин происходит от названия птицы, Утин — от слова «утина» (перелом, болезнь спины), а Утников — исключительно от прозвища, связанного с действием «утаить». Это редкий пример, когда фамилия прямо, без эвфемизмов, называет предка нелестным словом, и в этом её историческая ценность.