Фамилия Вардзала — редкий случай, когда географическое происхождение почти наверняка перевешивает любые другие версии. Она звучит как пришелец из картвельских языков, и это не случайно. Корень «вардз-» в грузинском и мегрельском означает «роза» (vardi). Суффикс «-ала» характерен для мегрельских фамилий, указывая на принадлежность к роду или местности. Таким образом, Вардзала — это «розовый», «относящийся к розе», либо человек, живший в месте, где было много роз. В Грузии и Абхазии фамилия Вардзала встречается и сегодня, хотя и не входит в число самых распространённых.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: основа «вардза» (от грузинского «варди» с озвончением, типичным для мегрельского диалекта) плюс суффикс «-ла», образующий фамилии по тому же принципу, что и, например, Гегечкори или Чиковани. Никаких славянских суффиксов -ов или -ин нет, что сразу указывает на нерусское, кавказское происхождение. В русском языке фамилия сохранила свою исходную форму, не подвергшись русификации, — это редкий признак того, что носители либо не ассимилировались в русскоязычной среде, либо фамилия была записана в документах именно так, без переделки на «вардзалов».

Если отбросить основную версию, можно встретить предположение о связи с арабским «вард» (роза) через тюркское посредничество. Но эта гипотеза слабая: арабское слово в тюркских языках дало бы формы вроде «Вардали» или «Варданов», а мегрельский суффикс «-ала» — слишком конкретная улика, чтобы её игнорировать.

С социальной точки зрения фамилия не несёт указаний на княжеское или дворянское происхождение. Скорее всего, предки носителя фамилии были крестьянами или ремесленниками из региона Самегрело или Абхазии. Прозвище «Вардзала» могло закрепиться за человеком, который торговал розами, жил в розовом саду или просто имел румяное лицо — в грузинской традиции прозвища часто давались по внешним признакам или занятиям.

В русском контексте фамилия Вардзала — это яркий маркер миграционных волн XIX–XX веков. Встречается она в основном на юге России, в Краснодарском крае, Ставрополье и в Москве — там, где оседали выходцы из Закавказья. В письменных источниках XVIII–XIX веков она почти не фиксируется, что подтверждает её относительно позднее появление в метрических книгах Российской империи — вместе с переселенцами из Грузии.