Фамилия Володские (в мужском роде — Володский) обычно относят к «географическому» типу: суффикс -ск- указывает на связь с местностью. В отличие от фамилий на -ов/-ин, которые в основе чаще имеют прозвище или профессию отца, Володские — это указание на то, откуда человек родом. Вероятнее всего, предок получил эту фамилию по названию населённого пункта вроде Володьки, Володково или Володского. Такие топонимы, в свою очередь, происходят от личного имени Волод — народной, уменьшительной формы крестильного имени Владимир.

Имя Владимир в народном сознании переосмысливалось: вторая его часть сближалась то с «миръ» (спокойствие), то с «міръ» (вселенная), отсюда толкование «владеющий миром» или «правящий мирно». Однако на бытовом уровне Володом называли просто человека, носившего полное имя Владимир, — никакого особого социального статуса это не предполагало. Скорее всего, основатель рода Володских был из простого сословия: фамилии на -ский в XIV–XVI веках не были исключительно дворянскими, их активно давали крестьянам и мещанам, переселявшимся из одной деревни в другую или приписанным к новому месту жительства.

Именно эта модель — прозвище или имя Волод + суффикс -ск(ий) + окончание — и дала фамилию. Буквально её можно понять как «происходящий из мест, названных по имени Волод». Другими словами, Володские — это не «сыновья Волода» (хотя формально суффикс -ский мог выполнять и притяжательную функцию), а скорее «те, кто пришёл оттуда, где жил или владел Волод». В украинской ономастике такая модель особенно распространена, поэтому фамилию нередко считают украинской по происхождению.

Встречается она в разных вариантах написания: Володский, Володской, Володзький. В дореволюционных документах могла фиксироваться через «i» — Володскій. Точное место и время возникновения рода без генеалогического исследования не установить, но сам тип фамилии говорит о том, что её носители были людьми мобильными, переселявшимися и получавшими новое родовое прозвище по новому месту жительства. Это не дворянская, а народная, бытовая фамилия, и в этом её ценность как памятника живой славянской антропонимии.