Фамилия Ворожбин — одна из тех, где прозрачная на первый взгляд основа таит неожиданный поворот. На слух она почти наверняка свяжется с «ворожбой» и «ворожей», то есть с колдовством, гаданием. И это верное направление, но не прямое: вряд ли предка звали Ворожба — такого имени в крестильных святцах не было. Скорее всего, в основе лежит прозвище Ворожба, которое могли дать человеку, промышлявшему знахарством, либо тому, кто родился в семье знахарки. В русских говорах «ворожба» — это и колдовство, и само действие гадания, так что прозвище было говорящим и ёмким.

Суффикс -ин указывает на притяжательную модель: «чей сын?» — Ворожбин, то есть сын Ворожбы. Такая модель в русских фамилиях типична для слов мужского рода на -а, -я. Ворожба — как раз такой случай. Менее вероятна, но возможна версия, что прозвище звучало как Ворожбий (от украинского «ворожбий» — колдун), и тогда фамилия образовалась через суффикс -ин от формы Ворожбий. Однако в русском ареале исходная форма Ворожба встречается чаще.

Географически фамилия Ворожбин тяготеет к южнорусским и центральным областям — Курской, Воронежской, Тамбовской, а также к Поволжью. Это зона, где промысловое знахарство было обычным делом и где прозвища, связанные с народной медициной и магией, давали без опаски. Интересно, что однокоренные фамилии — Ворожцов, Ворожейкин, Ворожбитов — образованы от разных вариантов той же основы, и Ворожбин среди них стоит особняком из-за редкого суффиксального оформления.

В социальном плане предки-носители фамилии, скорее всего, относились к крестьянам или однодворцам. В документах XVIII–XIX веков Ворожбины встречаются среди государственных крестьян, реже — среди мещан. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано: колдовское прозвище вряд ли дали бы человеку благородного сословия. Так что фамилия эта — крестьянская, прямая, без намёка на аристократическую родословную, но с живым следом народной культуры.