Фамилия Юлымов — редкий пример, где корень слова не бросается в глаза. Если отбросить типичный русский фамильный суффикс -ов (указывающий на принадлежность: «чей?» — Юлымов, то есть сын Юлыма), остаётся основа «Юлым». Именно в ней и скрыта загадка.

Скорее всего, Юлым — это некалендарное, то есть нецерковное, имя или прозвище. В русских говорах и в языках соседних народов встречаются похожие звуковые комплексы. Например, в тюркских языках основа «юл» означает «дорога» или «год», а суффикс -ым может образовывать притяжательные формы. Однако прямая связь с тюркским «юлым» (моя дорога) маловероятна для фамилии — такие конструкции редко становились личными именами.

Более правдоподобна версия, что Юлым — это вариант имени Юлий (от латинского «юноша», «кудрявый») или его просторечной формы Юля, адаптированной в крестьянской среде. В народе церковные имена часто искажались до неузнаваемости: Юлий мог превратиться в Юла, а от него с помощью суффикса -ым (как в именах Истом, Первым) образоваться в Юлым. Фамилия тогда означала бы «сын Юлыма», то есть потомка человека по имени Юлий.

Третий, менее вероятный вариант — связь с диалектным словом «юла» (волчок, непоседа) или «юлить» (вертеться, хитрить). Прозвище Юла давали беспокойным или изворотливым людям, а форма Юлым могла возникнуть как экспрессивное производное. Но эта версия слабее: суффикс -ым нехарактерен для прозвищ, образованных от глаголов.

Географически фамилия Юлымов встречается крайне редко. Основные очаги — Поволжье и Урал, где исторически смешивались русские, тюркские и финно-угорские элементы. Это косвенно подтверждает, что основа могла быть заимствована или переосмыслена на стыке языков. В дореволюционных переписях фамилия почти не фиксируется, что говорит о её позднем оформлении — скорее всего, в XIX веке, когда крестьянам массово присваивали фамилии по имени отца.

Таким образом, Юлымовы — потомки человека по имени Юлым, которое, скорее всего, является народной формой церковного имени Юлий. Точное значение исходного имени — «кудрявый» или «юный» — уходит на второй план, уступая место реальной истории семьи, где имя отца стало родовым знаком.