Фамилия Захлебная — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано с едой, но не с профессией повара или пекаря. В русских говорах «захлебнуть» означало «запить», «заесть» или, что важнее, «заморить червячка». Человек, которого в быту называли Захлебня, мог получить такое прозвище за манеру есть наспех, жадно глотать пищу, не жуя, или за привычку перехватывать что-то на ходу. В словаре Владимира Даля глагол «захлебать» имеет значение «начать хлебать», а «захлебнуться» — подавиться, поперхнуться. Вероятно, прозвище было не столько обидным, сколько бытовым, точным — так могли окрестить торопыгу или вечно голодного работника.

Фамилия образована по типичной русской модели: от прозвища Захлебня через суффикс притяжательного прилагательного -н- и окончание -ая. Форма Захлебная — это женский вариант, который в дореволюционной России часто фиксировался как фамилия вдовы или дочери, но мог принадлежать и женщине, получившей фамилию от отца или мужа без изменения окончания. Мужской вариант — Захлебный — встречается чаще, но женская форма не менее показательна: она говорит о том, что фамилия закрепилась в крестьянской или мещанской среде, где патронимические окончания на -ой/-ая были нормой.

Географически фамилия привязана к южнорусским и украинским говорам. В документах XIX — начала XX века Захлебные встречаются в Воронежской, Курской и Харьковской губерниях. Это область, где активно бытовало слово «хлебать» (есть жидкое, хлебать щи) и его производные. Сравните с однокоренными фамилиями Захлебаев, Захлебнин — они все тяготеют к этому региону. В северных и сибирских говорах такое прозвище было бы менее понятно, там чаще использовали «хлебать» в значении «пить» (чай, квас), а не в значении «есть похлёбку».

Фамилия не имеет отношения к «захлебнуться» в смысле утонуть — это более позднее, литературное значение. В народной речи «захлебнуть» значило именно «запить еду» или «сделать глоток». Поэтому предки Захлебных — не рыбаки и не спасатели, а обычные крестьяне, получившие меткое прозвище за столом. Фамилия сохранила архаичную форму, почти не изменившись за двести лет, и сегодня звучит как живая иллюстрация бытового юмора и наблюдательности русских людей.