Фамилия Жарцов — один из тех случаев, когда внешняя простота обманчива, а корень уводит в сторону от очевидной «огненной» версии. На первый взгляд кажется, что основа — «жар», и предок был либо кузнецом («жаркое дело»), либо человеком с горячим нравом. Но в русской ономастике слово «жар» редко становилось прямым прозвищем: слишком общее, без характерной черты. Куда вероятнее, что Жарцовы — это потомки человека по имени Жарец.

Жарец — это не уменьшительное от «жар», а диалектное название рыбы жереха (его ещё звали жарёх, жарёк). В северных и волжских говорах так называли крупного хищника из семейства карповых. Прозвище Жарец мог получить рыбак, торговец рыбой или просто человек, чем-то напоминавший эту рыбу — быстрым, сильным или драчливым. Фамилии от названий рыб в России не редкость: Ершов, Окунев, Щукин, Лещёв. Жарцов стоит в этом же ряду, но с диалектным оттенком.

Суффикс -ов в фамилии Жарцов указывает на типичную модель «чей?» — сын Жарца. Однако здесь есть одна грамматическая тонкость. Если бы исходное имя было Жарец, то притяжательная форма выглядела бы как Жа́рцев (с ударением на первый слог, как у Лермонтова — от Лермонт). А Жарцов — форма от имени Жаре́ц с ударным окончанием, либо от прозвища Жарце́й. Такое чередование встречается в фамилиях, где основа заканчивается на -ец: ср. Кузнецов — от Кузнец, а не от Кузнецей.

Вторая, менее распространённая версия, но не лишённая оснований — связь с глаголом «жарцевать» (жадно пить, хлестать). В некоторых говорах «жарцом» называли пьяницу. Это редкое слово фиксируют диалектные словари, и оно могло дать прозвище Жарец или Жарц. В пользу этой версии говорит то, что фамилия встречается в центральных и южных губерниях, где такое слово бытовало. Однако прямая связь с рыбой всё же выглядит правдоподобнее: она объясняет и суффикс, и географию (рыбные промыслы на Волге, Оке, Дону).

В дореволюционных источниках фамилия Жарцов не принадлежала к дворянским. Это фамилия крестьянская или мещанская, часто встречавшаяся в Тверской, Ярославской и Астраханской губерниях. В XIX веке её носители были либо рыбаками, либо людьми, получившими прозвище по внешнему сходству или повадкам. Сегодня фамилия редкая, но не исчезнувшая, и её носителям стоит помнить: их предок, скорее всего, был не кузнецом у горна, а ловцом речного хищника.