Фамилия Жныкина — женская форма фамилии Жныкин, и её разговорное окончание -а сразу указывает на то, что перед нами типичная «малая» русская фамилия на -ин. Такие фамилии обычно образовывались от прозвищ или имён, оканчивающихся на -а/-я, и означали «чей?» — то есть указывали на конкретного человека: сын, дочь, жена или вдова того, кто носил исходное прозвище Жныка.

Ключ к происхождению — основа «жнык-». В русских говорах, особенно в южнорусских и западнорусских, слово «жныка» или «жнык» могло быть вариантом слова «жнец» (тот, кто жнёт, собирает урожай). Переход «жнец» → «жнык» — фонетически возможный: в диалектах встречается замена -е- на -ы- в корне (сравните «жнея» и «жныя»). Таким образом, прозвище Жныка, скорее всего, означало «жнец», «работник на жатве» или даже «крестьянин, занятый уборкой хлеба». В ономастике это типичный случай, когда фамилия отражает род занятий предка.

Менее вероятна, но не исключена связь с украинским или белорусским «жни́во» (жатва, время жатвы) или «жни́ця» (жница). Однако форма «жныка» больше тяготеет именно к русским говорам, где -ы- могло закрепиться как диалектная черта. В любом случае, фамилия указывает на сельскохозяйственный труд, а не на дворянское или городское происхождение.

Географически фамилия Жныкин (и Жныкина) редкая. По данным современных телефонных справочников и баз переписи, она встречается в основном в центральных и южных областях России, особенно в Воронежской, Ростовской и Липецкой областях. Это косвенно подтверждает её южнорусские корни, где диалектный переход «е» в «ы» в корне «жн-» был распространён.

Словообразовательная модель проста: суффикс -ин присоединился к основе Жнык-. Фамилия образована по той же логике, что и Пшеницын (от пшеница) или Молотилин (от молотить), но с более узким диалектным корнем. Никаких спорных версий вроде тюркских или финно-угорских заимствований здесь нет — всё укладывается в славянскую лексику земледелия.

Если коротко: предок носителя фамилии Жныкина был жнецом, крестьянином, чья работа была связана с уборкой урожая. Фамилия не дворянская, не древняя (в документах XVI–XVII веков не фиксируется), но вполне органичная для русского крестьянского быта.