Фамилия Жобко — яркий пример того, как украинская и белорусская модель словообразования «перекрывает» старую русскую. Если бы фамилия формировалась в великорусских землях, мы бы увидели Жобов или Жобин. Но суффикс -ко (уменьшительно-уничижительный или просто патронимический) прямо указывает на территорию современной Украины, юго-запада Беларуси и юга России, куда эти традиции проникли.

Корень «жоб» — тёмный и спорный. Самая прямая версия отсылает к диалектному слову «жоб» или «жёб». В юго-западных говорах так называли желудок (чаще у животных) или, в переносном смысле, обжору, ненасытного человека. В польском языке, который сильно влиял на эти земли, «żób» (желоб) или «żaba» (лягушка) тоже могли дать прозвище, но фонетически «жоб» ближе к восточнославянскому «жлукто» (желудок). Таким образом, родоначальник Жобко — человек, получивший прозвище за прожорливость или за какую-то особенность телосложения (большой живот).

Менее очевидная, но возможная версия — происхождение от личного имени. В старых польских и украинских документах встречается имя Жоба (редкая форма от Ждан или Жирослав), но доказательств мало. Ещё реже корень связывают с глаголом «жобити» (давить, жать) — тогда прозвище мог получить давильщик винограда или ткач.

Социальный состав носителей фамилии типичен для суффикса -ко: это были преимущественно крестьяне и казаки. В реестрах Запорожского войска или в метрических книгах Черниговской и Полтавской губерний фамилия встречается с XVII–XVIII веков. В отличие от дворянских фамилий на -ский, Жобко никогда не была «высокой» — она бытовая, прозвищная, что делает её историю более честной и земной.

Сегодня фамилия редкая, но не исчезающая. В России её можно встретить в Краснодарском крае и Ростовской области (потомки переселенцев с Украины), а на родине — в Черкасской, Киевской и Гомельской областях. Ударение, скорее всего, падает на первый слог: Жо́бко, хотя в русской среде иногда смещают на последний.