Фамилия Жулега — редкий и неочевидный случай в русской ономастике. Её происхождение не лежит на поверхности, и разбирать её стоит не с корня, а с суффикса, который сразу выдает нетипичную модель образования.

Суффикс -ега указывает на то, что фамилия, скорее всего, имеет диалектное или прозвищное происхождение. В русском языке такие суффиксы характерны для слов с экспрессивной, часто уничижительной или насмешливой окраской (сравните: бродяга, деляга, работяга). Основа «жул-» здесь ключевая. Самое прямое объяснение — связь с глаголом «жулить» (мошенничать, плутовать) или существительным «жулик». Однако фамилия образована не от современного слова «жулик», а от более старого прозвища «жуля» или «жульга» — человека нечестного, хитроватого, склонного к мелким махинациям. В этом случае Жулега — это «тот, кто жулит», с тем же пренебрежительным оттенком, что и «бродяга».

Есть и другая, менее очевидная версия, которую не стоит отбрасывать. В некоторых южнорусских и украинских говорах «жула» или «жолва» означало «желудок», «утроба», а в переносном смысле — обжору, ненасытного человека. Тогда Жулега — прозвище любителя поесть, возможно, с оттенком грубоватого просторечия. Эта версия менее популярна, но имеет право на существование, так как фамилии от названий частей тела и физиологических особенностей встречаются не реже, чем от черт характера.

С точки зрения географии, фамилия Жулега встречается крайне редко и не образует крупных гнезд. Основные следы ведут в западные области России (Брянская, Смоленская) и в Беларусь, где диалектная лексика с суффиксом -ега более характерна. Это косвенно подтверждает, что фамилия — не позднее искусственное образование, а живое прозвище, закрепленное в крестьянской среде.

Сословно предки Жулеги, скорее всего, были крестьянами или однодворцами. Фамилия не имеет дворянского суффикса (-ский) и не похожа на семинарскую (от латинских или греческих основ). Она из разряда тех, что давались «на глазок»: за характерную повадку или внешность. Носитель фамилии мог быть и не мошенником — прозвище часто давали с иронией, за ловкость или изворотливость ума, а не за реальные преступления.