Фамилия Журбицкие — одна из тех, что хранят в себе сразу несколько возможных историй, и разобраться в них помогает слово «журба». В основе фамилии лежит прозвище Журба, которое в славянских языках имело два главных значения. Первое — это грусть, печаль, уныние. Второе — так в некоторых говорах называли растение, известное как крушина или жостер, отсюда же и «журбина» — калина.

По самой прямой версии, Журбой могли прозвать человека с печальным нравом или того, кто часто ходил задумчивым. Но здесь есть и обратный, обереговый смысл: давая ребёнку «грустное» прозвище, родители как бы обманывали злые силы, чтобы те обошли его стороной и настоящая печаль никогда не коснулась мальчика. В этом случае имя-оберег Журба работало как защита от горя.

Модель образования фамилии — типичная для западнорусских и польских земель. Суффикс -ицк- (в форме -ский) указывает на принадлежность к месту или роду. Первоначально «Журбицкий» — это, скорее всего, человек из местности, которая называлась Журбицы, Журба или Журбичи. Такие топонимы встречались на территории современной Беларуси и Украины. То есть фамилия могла родиться не от прозвища напрямую, а от названия деревни, где жил первый носитель — Журба или его потомки.

Форма Журбицкие — это множественное число, которое в дворянской и шляхетской среде обозначало целый род. В Речи Посполитой, а позже и в Российской империи, фамилии на -ский/-цкий часто указывали на благородное происхождение, хотя со временем они распространились и среди других сословий. Если ваши предки писались как Журбицкие, а не Журбицкий, это может быть следствием семейной традиции или указанием на принадлежность к определённому роду.

Не стоит исключать и профессиональную версию: в некоторых диалектах «журба» означала не только грусть, но и заботу, хлопоты. Журбой могли называть человека, который постоянно был в делах, — хлопотливого хозяина или управляющего.

Точное место и время появления фамилии Журбицкие сейчас установить сложно, но её география (западные регионы бывшей Российской империи) и окончание -цкий указывают на XVI–XVII века, когда фамилии такого типа активно оформлялись у шляхты и крестьянства. В любом случае, за этим звучанием стоит живое слово, которое одновременно могло обозначать и печаль, и калину, и оберег от беды.