Фамилия Адреева — женская форма, а мужской вариант — Адреев. На первый взгляд она кажется искажением известной фамилии Андреев, но это не описка и не народная этимология. Здесь работает другая словообразовательная модель, и ключ к разгадке — в суффиксе.

В русских фамилиях суффикс -еев встречается реже, чем -ов или -ев, и это сразу выделяет Адреева из ряда однотипных отчеств. Суффикс -еев присоединялся к основам, которые оканчивались на -ей или -ий в имени или прозвище. Если человека звали Андрей, фамилия образовывалась по модели «Андрей + ев» — получался Андреев. А если в основе лежало имя или прозвище Адрей (с ударением на первый слог или на «е»), то прибавлялся суффикс -еев, давая форму Адреев. Таким образом, Адреева — это не «неправильный» Андреев, а фамилия, образованная от самостоятельной краткой или диалектной формы имени.

Само имя Адрей — это, скорее всего, народно-разговорный вариант канонического имени Андрей. В русских говорах, особенно на севере и в центральных областях, звук «н» перед гласными мог выпадать или редуцироваться (сравните: «индюк» — «идюк» в некоторых диалектах). Или же это результат упрощения: Андрей → Адрей. Встречается и другая версия: отчество от прозвища Адрей, которое могло быть связано с глаголом «адреть» (диалектное — «гореть», «пылать», а в переносном смысле — «быть в сильном гневе»). В таком случае прозвище Адрей давали человеку вспыльчивому или, наоборот, с румяным лицом. Вторая версия менее распространена, но имеет право на существование: прозвища от глаголов в русской ономастике встречаются, хотя в случае с Адреевым лингвисты чаще склоняются к имени как основе.

Географически фамилия Адреев (и Адреева) тяготеет к южнорусским и поволжским регионам, где диалектные формы имен были особенно устойчивы. Встречается она и у старообрядцев, которые нередко сохраняли архаичные варианты имен. В документах XVII–XVIII веков можно встретить записи «Адрей Иванов сын» — именно такие формы и закрепились в фамилии, минуя книжную норму.

Так что Адреева — фамилия не «испорченная», а реликтовая. Она зафиксировала ту форму имени, которая в XVI–XVII веках звучала в живой речи наряду с книжным Андреем, и донесла её до наших дней без изменений.