Фамилия Аджыгитова — редкая, и её разбор требует внимания к деталям, которые обычно ускользают при беглом взгляде. Слово явно не славянское по корню, а суффикс -ов указывает на русскую модель оформления фамилий, чаще всего встречающуюся у народов Поволжья, Урала и Северного Кавказа, где фамилии на -ов и -ин стали массово фиксироваться в XIX веке.

Основа фамилии — Аджыгит. В тюркских языках, особенно в карачаево-балкарском, кумыкском и ногайском, слово «аджы» (acı) означает «горький», «острый», «едкий» или «скорбный», а «гит» (git, yigit) — «джигит», «молодец», «удалец». Прямое значение прозвища — «горький джигит» или «скорбный удалец». Это могло быть не описанием характера, а прозвищем человека, который пережил тяжёлую утрату, или, наоборот, ироничным именем, данным в детстве для защиты от сглаза: считалось, что «горькое» имя отводит беды.

Модель образования типична для патронимических фамилий у тюркских народов, вошедших в состав Российской империи: к личному прозвищу или имени отца (Аджыгит) прибавляли русский суффикс принадлежности -ов, а затем женское окончание -а. То есть Аджыгитова — буквально «дочь/жена Аджыгита». Мужская форма — Аджыгитов — встречается чаще, но женский вариант тоже закрепился в документах как самостоятельная фамилия, что характерно для семей, где главу рода записывали по отчеству, а потом фамилия передалась по женской линии.

Географически фамилия привязана к регионам, где смешались тюркские и русские антропонимические традиции: Ставропольский край, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, а также Астраханская область. Встречаемость крайне низкая, что говорит о локальном происхождении, возможно, от одного рода. В отличие от массовых фамилий вроде Аджиев или Аджигитов, вариант Аджыгитова с буквой «ы» во втором слоге фиксирует местное произношение — более твёрдое, близкое к кумыкскому или ногайскому диалекту.

Спорных версий немного: иногда корень «аджы» путают с арабским «хаджи» (паломник), но это ошибка — в тюркских языках «хаджи» передаётся через «х» или «гъ», а не через «адж». Поэтому связь с паломничеством маловероятна. Фамилия остаётся живым свидетельством того, как тюркское прозвище, полное внутреннего драматизма, превратилось в русский паспортный штамп.