Фамилия Бабнюхов — редкий случай, когда за основу взято не имя и не профессия, а, скорее всего, прозвище, связанное с родством. Корень здесь — «бабня», слово, которое в русских говорах имело два значения. Первое и самое прямое — «женщина, баба», часто с оттенком пренебрежения или указания на возраст (старуха, бабка). Второе, более узкое, — «бабник», то есть любитель ухаживать за женщинами. В зависимости от того, какое значение вкладывалось, прозвище Бабня мог получить либо человек, живущий с женщинами (например, вдовец, которого содержали дочери или снохи), либо тот, кого в деревне считали волокитой.

Суффикс -юх- в основе «Бабнюх» — это уменьшительно-уничижительная форма, как в словах «тётюх» или «дядюх». В фамилиях такой суффикс встречается нечасто, он характерен скорее для северных и сибирских говоров, где прозвища с -юх- охотно давали людям с заметной чертой. Таким образом, Бабнюх — это не просто «сын Бабни», а «тот самый Бабня», с оттенком фамильярности. Фамилия образовалась по стандартной русской модели: к прозвищу Бабнюх добавили патронимический суффикс -ов, и получился Бабнюхов — «из рода Бабнюха».

С географией у фамилии всё скромно: она почти не встречается в центральных областях России. Основные следы ведут на юг, в частности в Ростовскую область и в Краснодарский край, а также в Беларусь. Это наводит на мысль, что фамилия могла сформироваться не в великорусской среде, а в западнорусских или украинских говорах, где слово «бабня» бытовало активнее. В украинском языке «бабня» может означать «бабьё», «женская компания», и прозвище Бабнюх могло относиться к мужчине, который постоянно находился в женском окружении — например, к вдовцу с кучей дочерей или к повитухе-мужчине (такие встречались в глухих сёлах).

В сословном отношении Бабнюховы — почти наверняка крестьяне или мещане. Дворянских родов с такой фамилией нет ни в одном гербовнике. Это не значит, что фамилия «простая», — она просто редкая и очень локальная. Если вам встретился Бабнюхов, скорее всего, его предки жили в одном из сёл на юге России или в восточной Беларуси, и прозвище закрепилось за ними не позже XVII–XVIII веков.