Фамилия Бахмустов звучит так, будто за ней стоит что-то громкое и основательное, и это ощущение не обманывает. Скорее всего, в её основе лежит не личное имя, а прозвище или географическое название, что указывает на довольно позднее формирование фамилии в среде служилых или крестьянских слоёв.

Разберём словообразовательную модель. Фамилия образована с помощью типичного русского патронимического суффикса -ов, который отвечает на вопрос «чей?» — то есть сын Бахмуста. Сама основа «Бахмуст» — это усечённая или народная форма от «Бахмут». Здесь и кроется ключевая загадка: Бахмут — это и название города (современный Бахмут в Донецкой области, до революции — уездный город Екатеринославской губернии), и, что более вероятно для прозвища, слово, попавшее в южнорусские говоры из тюркских языков. В тюркском «бахмут» могло означать «крепкий, плотный, сбитый» человек, либо же иметь переносное значение — «упрямец, буян». Таким образом, прозвище Бахмут давали человеку с крепким телосложением или тяжёлым, неуступчивым характером.

Версия с городом Бахмутом тоже имеет право на существование, но она менее правдоподобна для массовой фамилии. Если бы предок был выходцем из этого города, его скорее назвали бы Бахмутский или Бахмутовский — по типичной модели для переселенцев. Форма на -ов указывает на прозвище, закрепившееся за одним человеком и перешедшее к его детям. Фамилия Бахмустов — относительно редкая, и её география бытования в основном совпадает с регионами, где исторически было сильное влияние тюркских языков: юг России, Поволжье, Украина.

Социальный контекст здесь прост: в XVIII–XIX веках, когда фамилии в этой форме массово закреплялись за крестьянами и однодворцами, прозвище Бахмуст могло стать фамилией без всякого дополнительного «облагороживания». В отличие от фамилий на -ский, которые часто указывали на дворянское или духовное происхождение, Бахмустов — это фамилия, с большой вероятностью, крестьянская или казачья. Носитель этой фамилии мог быть просто человеком, которого в деревне прозвали за характер или внешность, и это прозвище оказалось настолько цепким, что пережило века.