Фамилия Барусеев — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. Её основа, «Барус», не встречается в современных русских именах и не связана с распространёнными прозвищами, что заставляет искать объяснение в диалектах или заимствованиях.

Словообразовательная модель проста: суффикс -ев указывает на принадлежность («чей?»), то есть Барусеев — сын или потомок человека по имени или прозвищу Барус. В русских говорах слово «барус» могло означать «баловень, шалун» или, напротив, «упрямец» (сравните с диалектным «барусить» — шалить, проказничать). В этом случае фамилия образована от прозвища, данного за характер или поведение. Такая версия выглядит убедительной, поскольку прозвища от глаголов со значением «баловаться» (баловень, баловник) давали во многих крестьянских семьях.

Вторая версия связывает фамилию с тюркским или кавказским влиянием. В ряде тюркских языков «барус» (или «барыс») означает «барс», хищник из семейства кошачьих. Прозвище Барус могли дать человеку сильному, смелому или даже внешне напоминавшему этого зверя. С учетом того, что на Руси фамилии с тюркскими корнями не редкость (Барсуков, Барсов), этот вариант также возможен, хотя и менее распространен, чем диалектный.

Географически фамилия Барусеев тяготеет к центральным и южным регионам России, но из-за редкости точных данных о концентрации носителей нет. В дореволюционных переписях она не фиксируется как дворянская; скорее всего, это крестьянская или мещанская фамилия, возникшая в среде, где прозвища были естественной частью быта.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Барусов, Барусин) показывает, что суффикс -еев здесь не случаен: он указывает на основу, оканчивающуюся на мягкий согласный или «ц» (Барус → Барусев, но в народном произношении — Барусеев). Такая форма типична для северных и центральных говоров, где после шипящих и мягких согласных чаще писали -ев, а не -ов.

Таким образом, наиболее вероятно, что предок носителя фамилии Барусеев получил прозвище за живой, озорной нрав или, реже, за смелость, сравнимую с барсом. В любом случае, это прозвище закрепилось за родом, и спустя поколения стало фамилией, сохранившей память о характере или внешности своего первого обладателя.