Фамилия Бегемотин звучит необычно, но её происхождение прозрачнее, чем кажется на первый взгляд. Вряд ли предки носителя этой фамилии имели прямое отношение к африканским бегемотам — скорее, тут сработала народная шутка или цепь лингвистических превращений.

Основа фамилии — слово «бегемот», но в русских говорах им нередко называли не экзотического зверя, а крупного, неповоротливого или толстого человека. Такие прозвища давали по внешности или характеру: «Экий бегемот вырос!» — могли сказать о тяжеловесном парне. Фамилии, образованные от прозвищ животных, — распространённое явление (Волков, Медведев, Зайцев), и Бегемотин стоит в том же ряду.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — Бегемотин, то есть сын или потомок Бегемота. Это типичная модель для русских фамилий, образованных от прозвищ и имён, оканчивающихся на согласный или -а/-я. В отличие от фамилий на -ов (Бегемотов), форма с -ин встречается реже, что делает Бегемотина более редким вариантом.

Есть и другая, менее вероятная версия. В некоторых диалектах «бегемотом» могли называть не только человека, но и коня-тяжеловоза или даже медведя. Если предок держал такого коня или промышлял охотой на медведя, прозвище могло перейти на него по смежности. Однако прямых документальных подтверждений этой гипотезе нет — в ономастических словарях фамилия не упоминается, что говорит о её локальном и малочисленном бытовании.

Географически Бегемотины могли встречаться в центральных и южных областях России, где диалектная лексика была богата на образные прозвища. В дореволюционных переписях эта фамилия не фиксируется среди дворянства или купечества — скорее всего, она крестьянская или мещанская, возникшая в XVIII–XIX веках.

Таким образом, фамилия Бегемотин — это память о прозвище, данном за внешность или характер, и редкий пример словообразовательной модели, где суффикс -ин закрепился за основой, не типичной для этой группы.