Фамилия Беглянин — редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию почти без изменений, минуя типичные патронимические суффиксы. В ней нет окончаний -ов, -ин или -ский, которые обычно «прикрепляют» прозвище к роду. Беглянин — это и есть исходное прозвище, застывшее в именительном падеже. Такая модель встречается в северных и сибирских говорах, где фамилии часто фиксировали прямую характеристику человека: Молчун, Рыжик, Беглянин.

Основа прозвища прозрачна — глагол «бегать» или «бежать». В словаре Даля «беглянин» — это беглец, тот, кто находится в бегах. Но не стоит сразу представлять беглого каторжника. В крестьянском быту XVII–XIX веков «беглыми» называли и тех, кто уходил от помещика на новые земли, и вольных переселенцев, и даже рекрутов, сбежавших со службы. Прозвище могло закрепиться за человеком, который однажды «сбежал» от общины, женитьбы или долгов, — и это стало его уличным именем.

Интересно, что фамилия не получила суффикса принадлежности. Если бы её записали как Беглянинов, она бы означала «сын Беглянина». Но форма Беглянин — это прямое прозвище, которое дали самому носителю. Такие фамилии чаще встречались среди государственных крестьян, казаков и однодворцев, где прозвища фиксировались в документах «как есть», без переделки в отчество. Географически фамилия тяготеет к северо-востоку России: в архангельских, вологодских, вятских переписях можно встретить Бегляниных (с окончанием -ин, как вариант), но исходная форма без суффикса — редкость.

В современном мире фамилия Беглянин почти исчезла. По открытым базам данных, её носят буквально несколько десятков человек, в основном в центральной России и Поволжье. Это не ошибка писаря и не искажение — это живое свидетельство того, как в русской ономастике сохранились прямые прозвища, не тронутые стандартными фамильными шаблонами.