Фамилия Белошейкины — одна из тех, где за привычным звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. В основе лежит прозвище Белошейка, а суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — «сын Белошейки». Это типичная модель для русских фамилий, образованных от слов женского рода (сравните: Бородин, Княгинин).

Самая прямая версия связывает прозвище с внешностью или привычками. «Белая шея» — деталь, которая бросалась в глаза. В крестьянской среде, где кожа от загара и работы на воздухе темнела быстро, белая шея могла стать отличительным признаком человека, который либо тщательно следил за собой, либо по роду занятий меньше бывал на солнце. Однако называли так не обязательно за чистоплотность — скорее за заметную примету.

Есть и менее очевидный, но более редкий вариант. В старых русских говорах слово «шейка» обозначало не только часть тела, но и узкий пролив, перешеек или изгиб реки. Если принять эту версию, Белошейкой могли прозвать человека, жившего у светлого, «белого» пролива или у речной излучины с песчаными берегами. Такие топонимические прозвища были распространены: они закреплялись за переселенцами, которые уходили на новое место и получали имя по покинутому жилью.

Форма Белошейкины (во множественном числе) характерна для фамилий, которые закрепились за целым родом или ветвью семьи — так часто писали в ревизских сказках и метрических книгах, обозначая всех членов семьи сразу. В отличие от единоличной записи «Белошейкин», форма на -ы подчёркивает родовую принадлежность, что типично для северных и центральных губерний России.

Разобрать, какая из версий верна для конкретной семьи, можно только по архивным записям: если предки жили на реке с узкими протоками, скорее всего, прав топонимический след. Если же фамилия встречается в местности без выраженных водоёмов — прозвище по внешности более вероятно. Оба объяснения имеют право на существование, и фамилия Белошейкины остаётся живым примером того, как русская речь превращала обычную примету или географический объект в родовое имя.