Фамилия Белошков образована от прозвища Белошка, и её происхождение не сводится к одному очевидному корню. Самое прямое объяснение — связь с прилагательным «белый». В таком случае Белошкой могли назвать человека со светлыми волосами, бледной кожей или, что не менее вероятно, носителя белой одежды, например, льняной рубахи. Но есть и менее очевидная версия: некоторые исследователи выводят основу из сербского глагола «бележити» — «отмечать, записывать». Если это так, то прозвище мог получить грамотный человек, писарь или тот, кто вёл учёт, что для XV–XVI веков было заметным социальным признаком.

Одно из ранних упоминаний прозвища относится к 1495 году: в документах записан Белошка, крестьянин Белского погоста. Эта географическая привязка важна: Белский погост находился на северо-западе Руси, в новгородских землях. Формально Белошка — это не фамилия, а личное прозвище, которое в ту эпоху заменяло крестьянину фамилию. Его потомок, получив фамилию по отцу, стал Белошковым — то есть «сыном Белошки».

Обратите внимание на модель образования. Суффикс -ов типичен для русских фамилий, образованных от прозвищ или имён, оканчивающихся на -а/-я: Белошка → Белошков. Такой же путь прошли фамилии Федьков, Васьков, Сашков. Если бы в основе лежало полное имя Бел, а не уменьшительное Белошка, мы бы получили Белов или Белкин. Суффикс -к- в прозвище указывает на уменьшительную или пренебрежительную форму, что характерно для бытовых прозвищ простых людей.

Сравните с однокоренными фамилиями: Белов, Беляев, Белкин, Белоусов. Белошков стоит особняком: он не так широко распространён и чаще встречается на тех же территориях, где в XV веке фиксировали погосты — в Псковской, Новгородской, Тверской областях. В южных и восточных регионах России эта фамилия редка, что косвенно подтверждает её северо-западное происхождение.

Сословного статуса первых носителей мы точно не знаем: упомянутый крестьянин Белошка — не аристократ, но это не значит, что все Белошковы были крестьянами. Прозвище могли дать и ремесленнику, и торговцу. Главное — оно не искусственное, не семинарское и не книжное, а живое, бытовое, возникшее в речи.