Фамилия Богоявленские — один из ярких примеров искусственных русских фамилий. Её не давали по прозвищу или ремеслу предка: её сознательно создавали в церковной среде от названия двунадесятого праздника Богоявления (Крещения Господня). Такие фамилии в XVII–XIX веках часто получали выпускники духовных семинарий и академий, а также священники при смене «мирской» фамилии на более благозвучную. Модель образования типична для семинарских фамилий: основа «Богоявлен-» (от «Богоявление») плюс суффикс -ск-, указывающий на принадлежность или отношение.

Богоявление — один из древнейших христианских праздников. Первые упоминания о нём относятся к рубежу II и III веков. Изначально 6 января вспоминали сразу три события: Рождество Христово, поклонение волхвов и Крещение Господа в Иордане. Лишь в IV–V веках Рождество выделили в отдельный праздник 25 декабря, а за Богоявлением закрепили память о Крещении и приходе волхвов. С этим днём связано Великое освящение воды (агиасмы — от греческого «святыня»), которую христиане хранят весь год и употребляют натощак.

Обратите внимание на суффикс. Если бы фамилию образовали напрямую от слова «Богоявление» по правилам бытовых русских фамилий, она могла бы звучать как Богоявленев (по аналогии с Розов от «роза», а не Розин). Но суффикс -ский вносит иной смысл: он не столько «сын такого-то», сколько «относящийся к», «связанный с». Богоявленский — значит «принадлежащий празднику Богоявления» или «служивший в храме, освящённом в честь этого праздника». Нередко такие фамилии получали священники, служившие в Богоявленских церквях, или семинаристы, чья «мирская» фамилия казалась начальству недостаточно благозвучной.

У фамилии есть и менее известная сторона: она могла возникать не только в духовном сословии, но и у крестьян, если их приписывали к приходу Богоявленской церкви или если помещик давал «праздничную» фамилию крепостным. Однако это скорее исключение: основная масса носителей — потомки духовенства.

Точно определить, когда и где конкретная ветвь Богоявленских получила фамилию, можно только по архивным метрическим книгам и клировым ведомостям. Но общая картина ясна: перед нами не случайное прозвище, а осознанное именование, которое связывало человека с одним из главных церковных праздников.