Фамилия Бойнчану звучит как загадка для русского уха, но для молдавского или румынского — она прозрачна. Её основа — румынское слово «boier» (боярин, крупный землевладелец). В русском языке этот корень дал бы фамилию Боярский или Бояринов, а здесь он обработан типичным молдавским суффиксом «-eanu», который указывает на происхождение из местности или принадлежность к роду. Получается «Бойнчану» — «боярский», «сын боярина» или «выходец из боярского рода».

Однако в написании есть сдвиг: вместо ожидаемого «Боярчану» или «Бойерчану» мы видим «Бойнчану». Скорее всего, это результат фонетического стяжения: «boier» в разговорной речи могло произноситься как «бойер», а затем выпал гласный, и сочетание «-ерч-» упростилось до «-нч-». Такое сжатие — не редкость в живой речи, особенно в сельской среде XIX века, когда фамилии только закреплялись.

По сути, перед нами фамилия-прозвище по социальному статусу. Предок носителя мог быть либо потомственным боярином (мелким или средним землевладельцем в Молдавском княжестве), либо, что вероятнее, служилым человеком при боярском дворе — управляющим, приказчиком, которому дали прозвище «Боярчук» или «Бойнчану» за близость к знати. В Молдавии и на Буковине такие фамилии часто давали не столько по крови, сколько по роду занятий или месту службы.

Географически фамилия тяготеет к исторической области Молдова (современная Румыния и Молдова), а также к Бессарабии. В России и Украине она встречается редко и почти всегда среди потомков переселенцев из этих регионов. Суффикс «-eanu» — один из самых распространённых в румынской ономастике, он аналогичен русскому «-ский» по функции: указывает на место или происхождение. Но здесь он прирос не к названию села, а к социальному титулу, что делает фамилию редкой по модели — обычно такие основы дают «Бояреску» (с суффиксом «-escu»), а не «Бойнчану».

Однокоренных фамилий в русском языке практически нет, зато в румынском есть Боярчу, Бояриу, Бояркеску. Все они ведут к одному корню — «boier», но разными суффиксами. Фамилия Бойнчану стоит особняком из-за нестандартного фонетического перехода, и именно это делает её ценной для историка: она зафиксировала живую речь молдавского крестьянства, которая не всегда попадала в официальные документы.