Фамилия Бряконогова — яркий пример того, как русское прозвище, данное по характерной черте внешности или поведения, застыло в наследственном имени. Её основа — «бряконог»: человек, который ходит с шумом, тяжело, неловко, возможно, прихрамывая или ступая так, что гремит, «брякает» ногой. Глагол «брякать» (издавать звонкий, резкий звук) в сочетании с «нога» и создал эту меткую бытовую характеристику. В говорах слово «брякнуть» означало не только уронить со звоном, но и ударить, стукнуть — отсюда прозвище могло закрепиться за человеком с тяжёлой походкой или за тем, кто постоянно обо что-то спотыкался и гремел.

Суффикс -ов- указывает на стандартную модель образования русских фамилий: сначала появилось прозвище Бряконог, затем его потомков стали называть «Бряконоговы» (чей? — сын Бряконога). Женская форма Бряконогова — естественное грамматическое изменение по роду. Такие «двусоставные» прозвища, построенные по схеме «глагол + существительное» (вспомните Горихвостов, Держиморда, Сорвиголова), были особенно распространены в северных и центральных областях России. Они нередко давались в насмешку, но со временем утрачивали отрицательный оттенок и становились просто фамилией.

В отличие от более распространённых фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров) или названий профессий (Кузнецов), Бряконогова — редкий случай. Ономастические словари (например, работы В.А. Никонова) относят такие прозвищные фамилии к пласту «бытовой ономастики», где за каждым корнем стоит живая, часто утраченная деталь деревенского быта. Примечательно, что ударение в фамилии, скорее всего, падает на последний слог — Бряконого́ва, что характерно для многих фамилий на -ов, образованных от двусложных и трёхсложных основ.

Носитель фамилии может с уверенностью считать, что его предок был человеком заметным — его походка или манера двигаться запомнилась окружающим настолько, что стала родовым именем. Никаких сложных дворянских корней или иностранных заимствований здесь нет: чисто русская, крестьянская или посадская фамилия, возникшая не позднее XVII–XVIII веков, когда прозвища начали массово переходить в наследственные.