Фамилия Буйлины — одна из тех, где прозвище предка даёт сразу несколько возможных портретов. Скорее всего, её основа — прозвище Буйла, а оно, в свою очередь, восходит к диалектному слову «буйло». В говорах так называли вола или быка, используемого как тягловая сила. Отсюда первая версия: прозвище могли дать крупному, крепкому, сильному, как бык, человеку. Либо же — тому, кто держал скот или занимался его разведением. Модель образования проста: к основе на -а добавили типичный русский суффикс принадлежности -ин, и получилась фамилия, отвечающая на вопрос «чей?» — «сын Буйлы».

Есть и другая версия, менее правдоподобная, но тоже имеющая право на существование. Она связывает прозвище со старинным глаголом «буяти» — буянить, бушевать, шуметь, браниться или драться. В этом случае Буйлой могли прозвать задиристого, вспыльчивого человека. Тот же смысл — через прилагательное «буйный»: смелый, дерзкий, самонадеянный или шумливый нрав тоже мог закрепиться в прозвище. Какой из вариантов точнее — сказать трудно, но ономастика чаще склоняется к «скотской» версии: прозвища по физической силе и сравнениям с животными в крестьянской среде были распространены шире, чем прозвища по абстрактным чертам характера.

Проследить географию фамилии помогают записи из Книг памяти разных областей. Так, Буйлин Александр Иванович родился в 1898 году в селе Суринск (Самарская область). Буйлин Кирилл Тимофеевич — 1895 года рождения, из села Комаровка Бальцерского района Саратовской области. А Буйлин Петр Васильевич, 1874 года, значится уже в Книге памяти Республики Коми, но родился в Сталинградской области, Кубринском районе. Разброс по Поволжью и югу России подсказывает, что фамилия была крестьянской, оседлой, но с течением времени расселилась достаточно широко.

Среди известных носителей фамилии — иконописец Игорь Буйлин, член Союза Художников России. Он участвовал в росписи многих храмов Москвы и Подмосковья, что необычно для фамилии с таким «земным», крестьянским корнем. В этом контрасте — вся суть русских фамилий: прозвище, данное за силу или норов, через поколения оказывается связанным с высоким церковным искусством.