Фамилия Чандылова — редкая, и её разбор требует осторожности: сходство с тюркскими корнями здесь обманчиво, а ключ лежит в русской диалектной лексике. Основа фамилии — слово «чандыр» или «чендырь», которое в южнорусских говорах, особенно на Дону и Кубани, означало «болтун», «пустомеля», «человек, который говорит вздор». Прозвище Чандыр или Чендырь давали тому, кто любил поговорить без дела или рассказывал небылицы. В некоторых областях слово имело оттенок «ворчун» или «брюзга» — человек, постоянно выражающий недовольство. Таким образом, фамилия Чандылова восходит к прозвищу, характеризующему речевую манеру предка.

Суффикс -ов- указывает на стандартную русскую модель образования от прозвищ на согласный: Чандыр → Чандыров. Форма Чандылова — женский вариант, но исторически фамилия закрепилась в мужском роде как Чандыров. Окончание -ов, а не -ин или -ский, говорит о том, что фамилия сложилась в среде крестьян или посадских людей, а не дворянства, и не связана с географическим названием.

География фамилии подтверждает диалектную версию. Основные очаги — Ростовская область, Краснодарский и Ставропольский края, то есть регионы, где русские говоры впитали южнорусскую лексику. Встречается также в Саратовской и Волгоградской областях. За пределами России фамилия почти не фиксируется, что указывает на её позднее формирование — не ранее XVII–XVIII веков, когда прозвища активно превращались в наследственные фамилии в среде казачества и однодворцев.

Соблазнительно связать фамилию с тюркским «чан» (колокол) или «дыл» (язык), но это даёт натянутую конструкцию «колокольный язык», которая не объясняет суффикс и не имеет параллелей в фамилиях соседних народов. Версия с диалектным «чандыр» проще и правдоподобнее, так как опирается на реальные говоры и понятную модель прозвища.

Интересная деталь: в некоторых записях XIX века фамилию писали как Чендыров, с буквой «е» в корне. Это отражает акающее произношение южнорусских говоров, где «е» после мягкого согласного звучало как «и» или «я». Такое колебание в написании типично для фамилий, сложившихся в устной среде, и лишний раз подтверждает их народное, а не книжное происхождение.