Фамилия Четнева — женская форма фамилии Четнев, и её происхождение неочевидно на первый взгляд. В русском языке суффикс -ев указывает на принадлежность или происхождение от человека, носившего прозвище или имя Четень, Четня или Четной. Но что стоит за этой основой? Самая прямая версия отсылает к числительному «четыре» или к слову «чет» (чётное число). В старину «чет» могло быть прозвищем человека, родившегося четвёртым в семье, либо того, кто имел какое-то отношение к счёту, чётности — например, сборщика податей или писца, работавшего с чётами (единицами счёта). Однако есть и менее очевидный вариант: в некоторых северных говорах «четня» означала пару, двоих, а в диалектах Тверской губернии — «четверня» (упряжка из четырёх лошадей). Тогда прозвище Четня мог получить крестьянин, державший четверик лошадей, или просто человек, который ходил в паре с кем-то.

Словообразовательная модель фамилии типична для русского севера и центра: основа на -ня (Четня) дала притяжательное прилагательное Четнев, то есть «сын Четни». Суффикс -ев, а не -ов, объясняется мягкостью конечного согласного основы. Встречается и вариант Четнёв — с ударным окончанием, что характерно для южнорусских говоров. Географически фамилия редкая: по данным переписей, Четневы чаще всего фиксировались в Вологодской и Костромской губерниях — регионах, где диалектная лексика сохраняла архаичные формы счёта и хозяйственных терминов.

Интересно, что фамилия могла возникнуть и от имени Четвертак (уменьшительное Четвертуня, Четня), которое давали четвёртому ребёнку. В таком случае Четнев — это сокращённая форма, где отсеклось «-вер-». Подобные стяжения встречаются в русской антропонимии: например, фамилия Третьяков образована от Третьяк, а Шестаков — от Шестак. Четнев — менее распространённый аналог по той же модели.

В дореволюционных источниках фамилия встречается в основном среди крестьян и мещан. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, что подтверждает её «прозвищное», бытовое происхождение. Сегодня Четнева — редкая фамилия, и её носители, скорее всего, потомки тех самых вологодских или костромских крестьян, чьё прозвище закрепилось в документах XVII–XVIII веков.