Фамилия Давришева (и её мужской вариант Давришев) хранит память о прозвище или имени дальнего предка — Давриш. Это слово — диалектный произносительный вариант имени Девриш, которое пришло в тюркские языки из персидского. В персидском «дарвиш» (درویش) означает «бедняк, нищий, аскет», и именно это значение легло в основу имени.

На Востоке девриши составляли целую социальную группу — странствующих или оседлых аскетов, близких к суфийской традиции. Отличительной особенностью девриша считалось отсутствие личной собственности: всё принадлежит Богу, а потому имуществом, если оно появлялось, следовало делиться. Если девриш не был нищим, он компенсировал это крайней щедростью и гостеприимством — готов был отдать всё гостю, не оставляя ничего ни себе, ни даже семье. Таким образом, имя Девриш (а в просторечии — Давриш) давали не столько в честь реального бедняка, сколько в знак религиозного смирения или как пожелание духовной чистоты, либо же оно закреплялось за человеком, который вёл соответствующий образ жизни.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная. К основе Давриш- добавили русский патронимический суффикс -ев, который указывает на принадлежность: «сын Давриша». Фамилия Давришев (и Давришева) — типичный пример того, как восточное по происхождению имя было адаптировано русской фамильной системой в XVI–XIX веках, когда у народов Поволжья, Приуралья и Кавказа массово появлялись фамилии по русскому образцу.

Географически фамилия Давришева встречается в регионах с сильным татарским, башкирским и кавказским влиянием — например, в Татарстане, Башкортостане, а также среди горских евреев и народов Дагестана, где имя Девриш (Давриш) было хорошо известно. Споров о происхождении корня практически нет: лингвисты и ономатологи (в частности, авторы словарей тюркских имён) единодушно возводят его к персидскому «дарвиш». Альтернативная версия, связывающая фамилию с арабским корнем, слаба и не находит подтверждения в исторических записях.

Так что носительница фамилии Давришева может видеть в ней не просто семейное прозвание, а отсылку к целому пласту восточной культуры — к миру странствующих аскетов, суфийской щедрости и религиозного смирения, которое ценилось выше богатства.