Фамилия Денилов — редкий случай, когда привычный суффикс -ов скрывает неочевидную основу. На первый взгляд, перед нами типичная «патронимическая» фамилия от имени Денил, но с таким именем всё не так просто. В святцах нет Денила — есть Денис (от греческого Дионисий). Однако в народной речи имя Денис часто звучало как Денил: это результат упрощения и ассимиляции согласных, когда «с» перед гласным переходил в более мягкий «л». Так родилась разговорная форма, которая и легла в основу фамилии. Значит, Денилов — это «сын Денила», то есть Дениса.

Интересно, что фамилия могла возникнуть и напрямую от прозвища Денило. В русских говорах «денилой» иногда называли упрямого, своенравного человека — по аналогии с «дениться» (упрямиться, капризничать). Но эта версия менее вероятна: прозвище от глагола встречается реже, чем производное от имени. Скорее всего, в основе лежит именно крестильное имя, а прозвищное значение — лишь вторичное совпадение.

Географически фамилия Денилов тяготеет к центральным и северным областям России. В переписных книгах XVI–XVII веков встречаются крестьяне и посадские люди с этой фамилией в Вологодском, Костромском и Архангельском уездах. Типичный носитель фамилии — не дворянин, а крестьянин или ремесленник, поскольку фамилии на -ов у непривилегированных сословий закрепились именно в тот период. Дворянских родов Дениловых в «Бархатной книге» и «Общем гербовнике» нет — фамилия осталась в народной среде.

С точки зрения словообразования, фамилия Денилов стоит в одном ряду с Денисовым, но с характерным фонетическим сдвигом. Если Денисов — «правильная» книжная форма от канонического Денис, то Денилов — живой, разговорный вариант, который закрепился в документах там, где писцы записывали фамилию со слов крестьянина. Поэтому в одном селе могли жить и Денисовы, и Дениловы, и это были разные ветви одного корня.

Сегодня фамилия Денилов встречается нечасто, но сохранилась в основном в тех же регионах, где была распространена триста лет назад. Поиск по современным базам показывает, что больше всего Дениловых в Вологодской и Архангельской областях, а также в Москве и Санкт-Петербурге — как результат миграции XX века.