Фамилия Дожук — редкий экземпляр, в котором за простой звуковой оболочкой скрывается сразу несколько возможных историй. Главная загадка здесь — корень. Если отбросить типичный восточнославянский суффикс -ук (указывающий на принадлежность или происхождение: чей? — Дожуков сын), то основа «Дож-» не имеет очевидного аналога в русском языке.

Самый прямой путь к разгадке лежит через украинское или белорусское слово «дож» — дождь. В таком случае Дожук — это человек, которого прозвали за связь с дождливой погодой: либо крестьянин, чей сенокос постоянно заливало, либо тот, кто родился в ненастье. Модель образования типична для западнорусских земель: суффикс -ук (как в Бондарчук, Ковальчук) заменяет более привычный в Великороссии -ов/-ев. Географически фамилия тяготеет к Полесью, Волыни и югу Беларуси — региону, где слово «дож» в значении «дождь» звучит в народных говорах до сих пор.

Есть и менее очевидная версия, связанная с прозвищем от глагола «дожить». В старых писцовых книгах встречаются прозвания вроде Дожил, Дожин — их давали позднему ребёнку, которого родители «дожили» в старости. Если предположить, что в основе лежит форма повелительного наклонения или усечённое имя Дожид (от «дожидаться»), то Дожук могло означать «сын того, кого долго ждали». Однако эта гипотеза слабее дождевой: глагольные прозвища с суффиксом -ук в украинской традиции почти не образуются.

В отличие от фамилий с прозрачной профессиональной основой (Кузнецов, Плотников), Дожук не имеет точного ремесленного следа. Никаких упоминаний о сословной принадлежности — мог быть и крестьянином, и мещанином. В современных базах фамилия встречается точечно: основные кластеры — Волынская область Украины и Брестская область Беларуси. В России редка, чаще фиксируется у потомков переселенцев с Западной Украины.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Дождев, Дождиков) показывает, что Дожук сохранил архаичную диалектную форму. Если Дождев — это книжная, церковнославянская версия (от «дождь»), то Дожук — народная, живая, записанная на слух. Именно эта особенность делает фамилию ценной для лингвиста: она зафиксировала местное произношение, которое в письменных источниках почти не сохранилось.