Фамилия Дугужевы — один из тех случаев, когда за привычным русским окончанием скрывается сложная восточная история. Её основатели, скорее всего, вышли из тюркской среды, а сама фамилия закрепилась в русском быту в XV–XVII веках, когда в состав российского дворянства влилось много выходцев из Золотой Орды, печенегов или половцев. Именно этот социальный контекст — служба инородцев русским князьям и царям — объясняет, почему фамилия с тюркскими корнями получила славянский суффикс -ев.

Словообразовательная модель фамилии проста: к основе «Дугу́ж» прибавили типичный русский суффикс -ев, указывающий на принадлежность («чей?» — сын Дугужа). Сама же основа «Ду́гуж» — спорная. Ономасты предлагают несколько версий её происхождения.

Первая и самая конкретная — чечено-ингушская. Слово «дуга» в вайнахских языках означает «крупа» или «рис». Если принять эту версию, прозвище Ду́гуш (или Ду́гуж) мог получить человек, занимавшийся выращиванием риса или торговлей крупой. Здесь же всплывает и второе, омонимичное значение того же слова — «часть конской упряжи» (дуга). Мастер по изготовлению дуг для упряжи тоже мог получить такое прозвище. Обе версии указывают на вполне конкретное ремесло или занятие предка.

Вторая версия отсылает к киргизскому глаголу «дугдуй» — «опустить голову, насупиться, принять мрачный вид». В этом случае прозвище Ду́гуж описывало бы характер человека: угрюмого, замкнутого, неразговорчивого. Такие прозвища по внешности или поведению в тюркской среде были не менее распространены, чем по профессии.

Какая из версий правдоподобнее? Скорее всего, первая, поскольку она опирается на конкретные, бытовые реалии (рис или упряжь), а не на абстрактное описание характера. К тому же чечено-ингушский ареал исторически соседствовал с тюркским миром и русскими служилыми людьми, что объясняет появление такой фамилии в документах. Однако обе версии — рабочие гипотезы, а не установленный факт. Точных сведений о родоначальнике и его прозвище не сохранилось.

Фамилия Дугужевы — редкий пример, когда тюркская или кавказская основа органично вписалась в русскую фамильную модель. Её носители — потомки, скорее всего, служилых людей восточного происхождения, которые давно обрусели, но сохранили в фамилии память о занятии или прозвище своего далёкого предка.