Фамилия Душутин — редкий случай, когда у прозвища-основы есть как минимум три разных объяснения, и каждое по-своему логично. Сама модель простая: прозвище Душута плюс типичный русский суффикс принадлежности -ин, означающий «сын Душуты» или «человек из семьи Душуты». Суффикс -ут(а) в прозвищах встречается нечасто, он придаёт слову оттенок уменьшительности или пренебрежительности, как в «толстута», «горбута», и указывает на устное, бытовое происхождение имени.

Самая неожиданная версия связывает прозвище с глаголом «душить» в старом значении — «опрыскивать духами, смачивать одеколоном». В этом случае Душута — не парфюмер в современном смысле, а скорее ремесленник, который варил ароматические составы или торговал ими. До появления фабричных духов такое занятие было штучным и заметным, поэтому прозвище легко закреплялось.

Другое значение того же глагола — «ослаблять, подавлять, угнетать» — рисует портрет человека сдержанного, холодного, возможно, не склонного к бурным проявлениям чувств. В словарях русских говоров «душить» в переносном смысле фиксируется именно как «стеснять, не давать воли». Такое прозвище могли дать за характер, а не за профессию.

Третья версия — топонимическая. В Петровском уезде (ныне территория Тамбовской или Саратовской области) существовала деревня Душутино на реке Сосновке, а позже — хутор Душутин. Если предок был оттуда родом, его могли прозвать по месту жительства, а фамилия потом закрепилась в форме притяжательного прилагательного. Географическая привязка сужает круг поисков: большинство Душутиных, скорее всего, корнями уходят в чернозёмные губернии средней полосы.

Какая из версий правдоподобнее? Профессиональная — самая конкретная и редкая, а значит, запоминающаяся. Характерологическая — универсальная, но слишком размытая. Топонимическая — самая надёжная с точки зрения документальной проверки, если удастся найти запись о Душутине из той деревни. В любом случае, фамилия не из массовых, её носителей в исторических документах немного, и каждый случай заслуживает отдельного разбора.