Фамилия Джолболдиева — яркий пример тюркской антропонимии, попавшей в русский обиход через ареалы Средней Азии и Кавказа. Её основа — составное мужское личное имя Джолболды (или Джолболди), которое до сих пор встречается у киргизов, казахов, узбеков и некоторых народов Дагестана. Разбираем имя по частям: «джол» (жол, йол) означает «дорога», «путь», а «болды» (болди) — глагол в прошедшем времени «стал», «случился». Прямой перевод звучит как «путь случился» или «дорога появилась». Это так называемое имя-пожелание: его давали ребёнку, родившемуся в долгой дороге, после возвращения отца из похода или в семье, где долго не было детей, — чтобы судьба наконец «нашла путь» к дому.

Фамилия образована по русской патронимической модели: к основе Джолболди прибавлен суффикс -ев, указывающий на принадлежность («чей?» — Джолболдиев). Окончание -а — типичный для русского языка знак женского рода, поэтому Джолболдиева — это форма для женщины или семьи в целом (в документах часто пишут единый вариант для всех членов семьи). Интересно, что в тюркских языках такой способ передачи отчества не принят: там сын Джолболды был бы Джолболды уулу (кирг.) или Джолболды оглы (азерб.), а дочь — Джолболды кызы. Русский суффикс «ев» адаптировал имя к имперской и советской паспортной системе, которая требовала единообразных фамилий для всех народов СССР.

Встречаемость фамилии в основном сосредоточена в Кыргызстане, южных областях Казахстана (особенно Джамбулская и Туркестанская области) и среди киргизской диаспоры в России. В Дагестане, где тоже есть носители, имя могло быть заимствовано через кумыкский или ногайский языки. Среди однокоренных фамилий — Джолдошев (от «джолдош» — попутчик, товарищ) и Джолчуев (от «джолчу» — путник), но Джолболдиева стоит особняком: её основа — не просто профессия или качество, а целое событие, зашитое в имя.

О социальном статусе первых носителей можно судить косвенно. Имя Джолболды не встречается в аристократических родословных (где преобладали имена с компонентами «хан», «бек», «султан»), но и не является сугубо крестьянским. Скорее всего, предки были скотоводами или мелкими землевладельцами, жившими в условиях кочевого или полукочевого быта, где дорога и путь — не метафора, а повседневная реальность. Фамилия не получила широкого распространения за пределами тюркоязычного мира, поэтому в российских архивах её носители — почти всегда потомки мигрантов XX века.