Фамилия Екшов — один из тех редких случаев, когда на первый план выходит не имя, а прозвище, причём с довольно неожиданной звуковой историей. В основе фамилии лежит диалектное слово «екша» или «ёкша». В говорах Русского Севера, особенно в архангельских и вологодских землях, так называли неряху, неопрятного человека или, в иных толкованиях, — неуклюжего, нерасторопного. Происходит это слово от глагола «екать», «ёкать» — в переносном смысле «бормотать», «мямлить», «говорить невнятно». Прозвище Екша давали не в обиду, а как бытовую характеристику: по манере речи или по внешнему виду.

Модель образования типична для русской ономастики: от прозвища на -а/-я (Екша) через притяжательный суффикс -ов получилась фамилия Екшов. Буквально: «чей?» — «Екшов», то есть сын или потомок Екши. Суффикс -ов указывает на то, что фамилия сформировалась в центральных и северных регионах России, где эта модель была господствующей. Интересно, что параллельно существует вариант Екшин — с суффиксом -ин, который мог возникнуть в тех же местах, но по другой грамматической схеме, если основа женского рода или прозвище оканчивалось на -иня.

Географически фамилия Екшов редкая. Её ядро — Вологодская и Архангельская области, а также прилегающие районы Кировской области. Встречается она и в Поволжье, но там, скорее всего, результат переселений северян. В старых писцовых книгах XVII века подобные прозвища фиксировались именно среди крестьян и посадских людей — дворянских родов с такой основой не известно. Социальный контекст простой: предки носителя фамилии — люди из северорусской деревни, чьё прозвище закрепилось в официальном документе при переписи или рекрутском наборе.

Спорных версий у фамилии немного. Иногда её пытаются связать с тюркским корнем «екше» (хороший, добрый) — но это натяжка: тюркские заимствования в северных говорах единичны, а прозвище Екша имеет прозрачную славянскую этимологию. Другая гипотеза — связь с диалектным «екать» в значении «кричать», «окликать», но она слабее: в северных говорах «ёкать» закрепилось именно за невнятной речью. Так что наиболее убедительная версия — от прозвища неопрятного или нерасторопного человека, что вполне вписывается в традицию русских бытовых прозвищ.